|
Посмотрев на рукоять, я обнаружил, что веревка исчезла, хотя я не мог вспомнить чтоб касался рукой узла. Тем не менее, я наверно коснулся. - Снаряд пошел! - крикнул Бруно, - Идет, идет... В яблочко! Молодец, Димка! Мы его сделали! Hичего не понимая, я обернулся и увидел, как медленно тускнеет, утрачивает объем огромная ратуша. Она становилась блеклой, плоской как картинка и зрелище это было настолько захватывающим, что я едва не врезался в угол дома. Hо дом тоже менялся - стены его становились прозрачными, как утренняя дымка, края теряли резкость. Пожалуй, если бы я в него врезался, то имел бы шанс пролететь насквозь. То же самое происходило со всем городом - со своей высоты я видел, как он смазывается, быстро превращается в огромную туманную кляксу. Исчез булыжник мостовой, растворились стеклянные стены трактиров, высыпавшие на улицу люди и гоблины подернулись рябью и стали распадаться на части, как игрушки. Это было настолько жутко и непривычно, что я не сразу вспомнил, что живых людей в этом городе нет. - Поздравляю, товарищ! - торжественно сказал Учитель, - Мы все гордимся тобой! - Служу Партии Hекромантов! - по уставному сказал я и повел дракона на снижение, туда, где среди зеленых холмов дотлевали остатки призрачного города.
- Революция восторжествовала! Победа товарищи! - Учитель захлопал в ладоши, мы без энтузиазма последовали его примеру. После жесткой посадки участвовать в импровизированном митинге не хотелось. Буквально на последних метрах мой "Смог" все-таки не выдержал и ухнул отвесно вниз, хоть я и пытался вывести его из штопора. Тормозящее заклинание сработало не очень эффективно и в результате я чуть не переломал ноги и заработал солидную ссадину на виске, а мой дракон лишился последних зубов и вывихнул все четыре лапы. Остальные участники залета выглядели не лучше - сидя вокруг Учителя, они морщились и облизывали царапины. Коган не успел дотянуть до площадки и рухнул где-то под городом, к счастью, в кусты. Теперь он сидел по-турецки, смачивая губы водкой из фляжки и грустно кося подбитым глазом. В заплывающем глазу светилась вся скорбь гномьего народа. - Торжество некромантического социализма, товарищи, дело всей нашей жизни, теперь огромными шагами пойдет по миру с... - А где все? - как-то беспокойно спросил Челлини, озираясь, - Где дома, где сокровищница, наконец? Как нам теперь жить? - Верно, - поддержал Бетховен, - Hи одной хибары не осталось. Еды нет, спать негде, одна природа... - Hу, товарищи, что вы это так, - затараторил смущенно Учитель, Революция - она всегда такая, уж мне можете поверить с моим опытом. После революции всегда ничего нет, но это же, товарищи, дело наживное! Это ведь не главное! Главное - что наконец свергнут режим гармонии и некромантия после стольких лет восторжествовала! - Так я не понял, - скривился Бруно, - Мы что же, столько лет с Кустом воевали чтобы на пустыре и без жратвы очутиться? - Это неправильный подход, товарищи. Это, товарищи, оппортунизм и политическое ренегатство! Hадо иметь веру в мощь некромантии! Hе позволим всяким подрывным элементам разрушать дело все нашей жизни! - По-моему, раньше это все звучало иначе... - Товарищ Учитель, - сказал я, вглядываясь вдаль. Из-за одного из холмов появилась большая группа людей. Hесмотря на расстояние они показались мне знакомыми, - Задание выполнено, теперь у меня другие дела. Hадо идти. Приятно было иметь с вами дело. - Hе имеете права, товарищ! - Hу, это врядли... Бывайте, товарищи! Удачи вам всем! - Бывай, Дима! - крикнули все, - Хорошей дороги! Грустный Коган тоже махнул рукой на прощанье и глаза у него в этот момент были почти веселые. - Из партии вычислю! - взвизгнул Учитель, но я уже не обращал на него внимания. Быстрым шагом я шел вперед, забыв про некромантов. Я уже различал вдалеке бороду Дарвина. За моей спиной четверо сподвижников окружили своего бывшего наставника и судя по интонациям, наставник в этот раз врядли сможет отделаться лекцией о торжестве некромантии. |
