Гехашрен откидывается назад и смотрит в небо, словно собираясь огласить ему приговор. Его руки обнимают Давин. А затем он зовет к себе целый мир.

— Придите!

И Давин приходит к нему. Призыв пророка достигает самых дальних уголков планеты, и это не просто сильнейший отзвук эха, не просто голос в душах людей, но зов, который слышен в реальности. Никто не сможет убежать, и никто не сможет противостоять ему.

Люди идут на зов. Они отправляются в путь в тот же миг, как слышат его, и миллионы жителей Давина покидают свои дома, ибо пророк призвал их.

Гехашрен взбирается на вершину пика, неся с собой свет, хранившийся в ложе. Теперь он дрожит и увивается вокруг него, жидкой гнилью стекая по склонам горы, пока вся равнина бесконечной ночи не становится источником болезненного света. Пророк стоит в её сердце, видимый всем из дальней дали, и ждет.

Жрецы ждут вместе с ним, в молчании, ибо теперь все слова и языки принадлежат Гехашрену, и они не вправе говорить без его позволения. Нет также никаких деяний, кроме тех, что замыслил пророк, поэтому жрецы просто ждут, день за днем, питаясь телами и соками своих павших спутников.

Проходит семь дней, и лишь тогда Гехашрен зовет их к себе. Жрецы покидают кратер по спиральной дороге и занимают свои места на скальном карнизе у ног отца Давина. И вот, видят они, на исходе седьмого дня сотни тысяч паломников уже заполняют высохшую равнину, и число их растет с каждым часом. Видя, что уже много верующих собралось пред его взором, Гехашрен начинает говорить с ними и учить их мудростям варпа.

— Блаженны жестокие, и переносчики болезней, — провозглашает он. — Блаженны одержимые, и убийцы, и ниспровергатели порядка. Блаженны алчущие и жаждущие, блаженны ярящиеся и проклинающие, что стоят со мной пред богами, ибо погибель Галактики в руке их!

Люди у подножия горы в исступлении взывают к воплощенному великолепию на вершине, и их поклонение, смешиваясь с отзвуками эха, удесятеряет громогласную мощь Гехашрена. Давин дрожит в унисон его проповеди.

Но для Ци Рекха, единственного среди всех, благоговение смешано с досадой. Его эхо исчезло, оно не влилось в хор смыслов Гехашрена и больше не говорит со жрецом. Оставив лишь пустоту, зияющую дыру в его душе, эхо покинуло Ци Рекха в решающий момент, когда он уже готов был услышать имя во всей его полноте. Предназначение осталось неясным. Куда же исчезло эхо и почему оно оставило его?

Как начиналось имя?

Гул… гудение… Нет, даже это уже не вспомнить. Да и зачем, если есть проповедь Гехашрена? Этого достаточно, этого более чем достаточно. И все же…

— Не думайте, что я вернулся низвергнуть вселенную мертвых законов или исполнить старые пророчества, — продолжает Гехашрен. — Это предстоит сделать вам. Вы, мои дети, воплотите их в жизнь. Вы понесете факел, от которого возгорится Галактика. Я вернулся лишь для того, чтобы возложить на вас великую обязанность. Я ходил по дорогам богов, и они одарили меня своими благословлениями. Я путешествовал меж звезд и помечал своими знаками миры наших врагов. Теперь настал ваш черед пройти по моим стопам. Вы ждали и служили на этой планете, но теперь ваше ожидание и ваша служба здесь подошли к концу. Настало время покинуть колыбель Давина и принести божественную истину в иные миры. Настало время исхода!

Гехашрен делает паузу.

— Вы отправляетесь в путь. Как вы будете путешествовать? В овечьей шкуре.

Пророк соединяет свои ладони, и реальность между ними сжимается в комок. Тогда он запускает свои острые когти внутрь сжатого пространства, сжимает костяные кулаки и резко разводит в стороны гигантские руки, напоминающие освежеванных змей. В широко раскрытых от изумления глазах Ци Рекха отражается разрыв в реальности.