Тот вылетел наружу, подарив мне на прощание растерянный, но злобный взгляд.

Я всё же удивился. Десятник не производил впечатление глупого человека. И возраста он был уже почтенного… Ему бы поимка такого странного преступника, наоборот, помогла бы подняться по служебной лестнице.

Ведь собери все слухи с округи — из замка Вайкула, из деревни Попутной — и обязательно кто-нибудь да скажет, что тут замешан бросс. Одного этого было достаточно, чтобы передать меня кнезу, мол, пусть он сам дальше разбирается.

Анатоль глянул на второго подчинённого, который так и стоял, удерживая меня под локоть. Впрочем, при разнице в наших комплекциях это выглядело даже забавно.

— И ты иди, — он махнул.

— Но десятник, он же… — стражник окинул меня взглядом, задрав голову.

— Что мне сделает лиственник? — со смехом спросил Анатоль, — Грехи мне замолит?

Наконец, мы остались одни, и я, оглянувшись на закрывшуюся дверь, молча уставился на Анатоля. Тот, положив палец на бумагу с разрешением, чуть сдвинул его ко мне.

— Это ведь Сидорова писулька, так?

Я прищурился. Ах, вот оно что… Всё золото я отдал барду, и откупаться от десятника мне было нечем.

— Не понимаю, о чём вы говорите, господин, — я наивно поднял глаза к потолку, хотя это было трудно сделать, пригнувшись.

— Мы тут пару дней назад много его прихвостней поймали. Некоторых до сих пор не отпустили. Я слышал, Сидор жаловался, ему людей не хватает, — тут он засопел от смеха себе в усы, довольно потирая ладони, — Хотя мы оба знаем, что ему просто золота не хватает, чтоб всех выкупить.

Усач расхохотался, и я многое прочёл на его лице. Как же прогнил этот Солебрег, взяточник на взяточнике. Ну, с таким кнезом это немудрено — если тот сидит и видит, как он будет царствовать в Моредаре, то что ему до этого городка?

Анатоль продолжал:

— А ведь кнез ловко это всё придумал, да? Ваши деляги всё жмут свою дань, а мы тут — р-р-раз! — и всех скрутили… А вытаскивать же надо, работа не ждёт! Вот и казна немножко пополнилась.

Я стоял, мысленно в очередной раз прогоняя то, о чём прочитал в библиотеке. Главное, не забыть схемы, а то уже начинаю путаться.

Теперь-то я понял, что именно спасло меня от лишнего подозрения. Этот Анатоль просто хотел подзаработать, и думать, зачем вдруг Сидору понадобился бросс-лиственник, ему было лень.

Может, Сидор какой тайный канал организовал через служителей Вечного Древа? Это не его дело, пока кнез не прикажет ловить лиственников.

— Ну что ж, посидишь тут пару ночек, — улыбнулся Анатоль, — А там Сидор, быть может, и пришлёт за тобой кого.

— Давай уже быстрей, — проворчал я.

* * *

Медитация особо не получалась.

Меня отвлекали вонь, пыль, и вездесущие клопы… Да ещё всхлипывание моего соседа по камере просто раздражало.

Со вздохом я открыл глаза, рассматривая камеру, в которой мне предстояло провести ночь, а то и две. Типичная темница — грязные каменные стены, окошко с решёткой под самым потолком, и толстая дубовая дверь с одной дыркой для еды.

Никаких скамеек тут не было, а спать предлагали на полу, застеленном давно не менянной и отсыревшей соломой. Да ещё от окна сквозило так, что у обитателей камеры сопли висели до колена.

Обитателей, кроме меня, тут было двое. Одетые в лохмотья существа мужского пола, возраст которых даже мне было сложно определить.

Один скрючился в углу, обняв колени, и с опаской поглядывал на меня, время от времени всхлипывая. Второй лежал в другом углу, уткнувшись носом в солому.

— Молишься? — спросил я у сидящего.

Тот сразу же закивал, утирая сопли, и старательно зашептал:

— Древо, вечное и бесконечное, даруй мне Лиственный Свет…

— Правильно, — улыбнулся я и снова прикрыл глаза.