И снова когти пробились сквозь доски. Медоёж зарычал, послышался скрежет его зубов, будто он решил дверь ещё и прокусить.

Я хотел было улыбнуться — у твари не хватает мозгов, чтобы понять, что дверь надо просто потянуть на себя. Но мои губы замерли, едва дрогнув, потому что когти подогнулись, цепляясь покрепче…

Створка, в полной тишине скрипнув ржавыми петлями, отъехала. И через секунду внутрь заглянула сердитая морда медоежа… Он, прищурившись от яркого света из моей ладони, принюхался.

Повёл носом в одну сторону… В другую… Как-то непонятно заурчал.

— Взя-а-ать!!! — снова донеслось из коридора, — Тупая ты скотина, Кактус!

— Кактус, значит? — вырвалось у меня.

Едва я открыл рот, как медоёж взревел и попытался протиснуться внутрь. Хрустнула дверная коробка, страшенные клыки клацнули прямо передо мной.

Я едва успел заехать по медвежьей морде дубиной, раздумывая, как мне его убить… чтобы при этом не убить. А медоёж снова застучал зубами, пытаясь дотянуться до меня.

Его голова, больше похожая на медвежью, с игольчатым загривком, качалась совсем рядом. Мелькнуло на его шее красное сияние… Да не может быть!

Повинуясь наитию, я улучил момент и подскочил вперёд. Перехватил его пасть под мышку, зажал что есть сил и сунул другую руку за загривок. Иглы впились в пальцы, пока я отодвигал их.

Так и есть. В ошейнике были те же красные камни, что и в артефакте «брошь хозяина». И, скорее всего, половина власти послушника над медоежом приходится именно на этот ошейник. Ох, и живодёры — этот артефакт причиняет за непослушание просто адскую боль.

Только вот чтобы его порвать, это мне надо будет отпустить пасть. Между прочим, полную зубов, и каждый с мой палец! Да ещё и топорище бросить придётся…

Медоёж, словно услышав мои мысли, рванул головой, прикладывая меня об одну стенку.

— Да смердящ!.. — я едва не вырубился, — … о-о-ох…

Зверь тут же рванул головой в другую сторону. При этом у него протиснулась внутрь ещё и лапа, и когти проскрежетали по моему доспеху… подцепили защитные пластинки на ногах, и крепления полетели вместе со всем пластинками.

— Да изрыгни тебя Бездна! — заорал я, понимая, что другого шанса не будет.

Я тут же отпустил его пасть, хватаясь за ошейник обеими ладонями. И снова призвал Тьму, генерируя ярость и силу. Ну-у-у!!!

Ошейник хрустнул, разлетаясь красными клочьями. И тут же медоёж, извернувшись, хватанул меня за плечо. Я даже не успел окутать себя «огненным яйцом», как хрустнул доспех, и несколько клыков всё-таки проткнули слабую бронь…

Медоёж, тряхнув головой, метнул меня в стену. В этот-то момент «огненное яйцо» наконец сработало, смягчив удар, но мне всё равно здорово досталось. Я бессильно скатился на мешки и, попытавшись встать, утонул одной рукой в соли.

В темноте вокруг слабо мерцали только красные камушки от разлетевшегося ошейника…

Медоёж недовольно зафырчал, стал чесать просунутой лапой морду и шею, затряс головой. В этот момент моя рука нащупала в соли кое-что, что заставило мои губы растянуться в улыбке. И спустя секунду я вытащил на белый свет… кхм, то есть, в подземную темноту… личинку шелкопряда.

Во тьме гусеница замерцала замысловатыми узорами, которые создавал ворс на её теле. Ах ты ж Сидор, жук солебрежский! Так у тебя самого этих личинок как грязи⁈ Причём живых…

Это явно было главным свойством целебной соли для контрабандистов. Она одновременно и консервировала, и исцеляла. Да при этом ещё и глушила любое магическое излучение от спрятанных артефактов.

Совсем рядом запыхтел нос — медоёж так и тянулся, пытаясь унюхать лакомство. Недолго думая, я сунул шелкопряда в наглую пасть.