— Да, война… Но виноват будет Нереус Моредарский, и всем будет казаться, что он просто сошёл с ума! Захотят другие цари воевать-то из-за такого дурака?

Я задумчиво потёр подбородок.

— Кто подделывает письма?

Пленник на секунду замешкался, и спустя эту же секунду уже мычал от боли…

— Все! Кровавый Господи-и-ин… и Шан Куо…

— А Сидор?

— Он — пешка!

У Сидора, кстати, и вправду был свой мотив в заговоре, только более приземлённый. Кнез после визита в Моредар показательно наказывал контрабандистов в Солебреге, и кто-то шепнул Сидору, что он будет следующим. Так что толстяк легко согласился устроить кнезу тёмную…

* * *

— Но зачем вся эта история с сыном царя? — спросил я, — На хрена убивать барда?

— Да никто и не собирался его убивать… то есть, царь бы сам и убил! — признался лучевиец, — А заодно и кнеза.

— Смердящий свет! — вырвалось у меня, — Что ты несёшь?

— Кровавый Господин хотел собрать всех вместе. Без разницы, сколько и кого убьёт Нереус… Все скажут, что он просто сошёл с ума, и на южный престол взошёл бы его сын.

— Виол? — я снова удивился.

— Какой Виол? Ааа… Нет, старший сын Нереуса, Лидий. Он давно уже порабощён Кровавым Господином, и легко бы развязал войну с Лучевией.

— А как же советники и кнезы? Ведь наследника выбирают.

— Нереус бы сам всех и убил… То есть, все бы подумали на Нереуса! Кровавый Господин не знает пощады.

— Смотрю, ты очень осведомлён о планах Кровавого…

— Я же служу не ему, а Шану Куо. И докладываю обо всём, что задумывает Кровавый Господин. И пока его планы угодны великому Шану, я делаю, как он скажет.

— Какой же ты вестник коварства. И как бы ты всё это устроил?

От меня не укрылось, что взгляд пленника коснулся стрел, разложенных перед ним. Я заинтересованно двинул бровью, потом ткнул пальцем в стрелу с красно-жёлтым оперением.

— Кому предназначалась эта? Что это за яд?

— Упыря…

У него дрогнул голос, и я со вздохом снова взял сломанный клинок. Очень уж хорошо он работал — испытуемый потом долго-долго говорил, и при этом честно-честно.

— Временный яд! — завопил лучник, — И он не сразу действует. То есть, человек уже упырь, а выглядит, как человек. Только потом превращается, и если его убивают, то упырь… то есть, труп упыря… снова становится нормальным человеком… то есть, нормальным трупом…

— А если не убивают?

— Человек… уф-ф-ф… останется человеком… но будет слушаться «брошь хозяина»!

Я поражённо уставился на стрелу, внимательно разглядывая отливающий зеленцой наконечник. Этот мир продолжал меня удивлять — даже мы, Тёмные Жрецы, не додумались до такого.

Но как это возможно⁈ Трансформация необратима, и это знает любой адепт Магии Чумы… Или обратима?

Я сам всего полчаса назад чуть не обратился в упыря. При этом я не святой до мозга костей паладин и, признаться, не совсем праведный лиственник — в этом теле настоящий винегрет. Но я же смог остановить трансформацию?

Кстати, в моём мире не было броссов с их кровью, нетерпимой к Тьме. Так что теперь я не мог быть уверен вообще ни в чём.

И, сдаётся мне, сдохший Вайкул в сравнении с этим Кровавым Левоном был просто дилетантом. Даже не представляю, какая формула у этого яда.

Я с трудом подавил в себе желание срочно забуриться в какую-нибудь одинокую башню, обложиться магическим и научным инструментами, чтобы исследовать этот яд. Десятый во мне просто жаждал ответить на вызов, брошенный местным тёмным гением.