Это не воздух, не огонь, и даже не Тьма, но это тоже моя стихия. Люди… Да, именно люди с их желаниями и чувствами, с их мыслями и глупостями.

Я наконец-то в южной столице, и въезжаю пока не как принц, и не как полководец, но и не совсем преступник. Если всё получится, то из Моредара к северу я выдвинусь уже совсем другим «броссом Малушем».

Оставив Кутеня поглядывать на окна многоэтажных зданий, из которых тоже то и дело выглядывали любопытные лица, я закрыл глаза и снова погрузился в медитацию.

* * *

Мой разум уже знал, что мы въезжаем во внутреннюю крепость, где наш потрёпанный обоз встречал ещё один отряд крепостной стражи и толпа зевак из прислуги. Но я всё же надеялся закончить медитацию, пока сотник со своими ребятами введут местных в курс дела.

Вот только моим планам было не суждено сбыться…

— Эй, сюда давай! — меня резко выдернули из кареты, не дав закончить пятисотый круг очищения контуров.

Вылетев из кареты, я едва не въехал лбом в мощёную дорогу, в последний момент открыв глаза и успев подставить руки. Тут же я вскочил, готовясь размазать вестника дерзости, но меня опередили…

Мелькнула бронированная молния в ярком голубом плаще, и оба стражника, вытащившие меня из кареты, полетели на землю. Ярош даже не вытянул меч, раскидав наглецов просто голыми кулаками.

Стражники, у которых сломанные алебарды отлетели куда-то под ноги, закашлялись и заёрзали на земле, поправляя шлемы и хватаясь за грудь.

— Моча упырева! — сотник был вне себя от гнева, когда к нему подбежал Анфим, — Сожги вас Яриус!!!

— Ярош, Ярош, спокойно!

Сотник только отпихнул дюжинника. Как-то незаметно к нам придвинулись и остальные воины из сотни Яроша, на всякий случай готовясь защищать своего начальника. Я всем нутром чуял, что они прикрыли бы и меня…

— Встать, черви! — сотник нервно дёрнул съезжающий плащ, пытаясь зацепить застёжку.

— Но… но… господин Ярош, нам же сказали…

Ряды стражников и дружинников за их спинами недоверчиво посматривали на заваруху, но вмешиваться не спешили.

А я лишь рассматривал чёткие отпечатки кулаков на литых нагрудных дисках. Свет смердящий, а ведь я даже не заметил ударов! Да этот усач, который с виду старше меня раза в два, если не три, на самом деле страшный воин.

Да уж, не хотелось бы мне иметь такого противника. Гораздо лучше, если он будет оставаться союзником.

— Эй! — сквозь стражу протиснулся какой-то вельможа в серой мантии с золотой каймой, и с занятным головным убором, напоминающим купол башни, — Что здесь происходит⁈ Сотник, вы что себе позволяете⁈

Ярош даже не обращал на него внимания, пытаясь справиться со своим плащом. Да и стражники особо не смотрели на вельможу, с виду обычного придворного чинушу. У того и вид был подходящий — чопорно вздёрнутые кверху нос и подбородок, да ещё и раздутые от важности щёки.

— Это приказ самого Левона! — не унимался крикун, потрясая свитком — Заговорщики должны быть допрошены со всем пристрастием, никакой снисходительности и жалости!

А вот на сотника все присутствующие смотрели со смесью страха и уважения. Двое же стражников, которым досталось, ловили на себе взгляды, полные сожаления, поэтому я вздохнул с некоторым удовлетворением — у Яроша в Моредаре было огромное влияние.

— Приказано всех в казематы и пыточные! Немедленно вынести приговор и исполнить, чтобы ни одна душа в Южной Троецарии не усомнилась в букве закона!

Крики чинуши звучали в полной тишине, но его будто бы никто и не слушал… Наконец, сотник застегнул плащ и чуть пригладил голубую ткань.