Маркби твердил себе, что такие мысли недостойны и от них необходимо немедленно избавиться. Его подозрения попросту нелепы. В то же время он точно знал, что мысли о свадьбе пугают Мередит. Она и без того много лет не соглашалась выйти за него замуж… Алан вздохнул. Пышная свадьба ему ни к чему. Он хочет только одного: заскочить в местный отдел регистрации браков и расписаться над пунктирной линией. Наконец, после долгих колебаний, Мередит объявила, что испытывает желание поступить так же. Они тянут с оформлением отношений только потому, что никак не могут подыскать себе жилье — такое, в котором хорошо было бы им обоим.

Он резко затормозил и вгляделся в ветровое стекло. Дорога кончилась. Почему он так удивился? Еще на шоссе, у поворота на Нижний Стоуви, он видел большой указатель с надписью: «Сквозного проезда нет». И все же резкость, с которой обрывалась дорога, изумляла. Перед ним раскинулся лужок, заросший осокой, и ограда с калиткой. За калиткой росли деревья. В тишине и покое годы летят незаметно… Когда он приезжал сюда? Двадцать, нет, двадцать два года назад! Неужели так давно? А здесь почти ничего не изменилось. Темная масса деревьев нависала, давила, пробуждала мрачные воспоминания. Маркби живо вспомнил, как приехал сюда в первый раз, на это самое место, и смотрел на те же деревья. Картинка оказалась такой четкой, такой ясной, что ему показалось, будто все было вчера, а испытываемые им чувства нисколько не изменились. С тех пор ему еще ни разу не доводилось бывать в месте, где ему, человеку практичному, во многих смыслах лишенному воображения, так хотелось бы верить в волшебство. Не в белую магию добрых фей-крестных и хрустальных туфелек, а в колдовство, темные силы и древних богов.

Двадцать два года пронеслись с пугающей скоростью. Что за блажь на него нашла? Зачем он вернулся в Нижний Стоуви? Формально — осмотреть дом, который он, возможно, купит. А может, его подталкивало подсознательное, даже болезненное любопытство или влекло старое нераскрытое преступление? Когда он увидел, как мимо в сторону леса мчится патрульная машина, пульс у него участился и он почувствовал волнение погони — и кое-что еще, предвкушение, даже надежду. Надежду на то, что старую тайну наконец раскроют. Маркби спрашивал себя: возможно ли, чтобы Картошечник вернулся?

Даже двадцать два года назад Маркби не был в этих краях чужаком. Он и тогда знал о существовании старой Пастушьей тропы, даже пару раз подростком ходил по ней в походы с друзьями. Он знал, что тропа ведет через лес. Но сама деревня Нижний Стоуви была для него новым местом, и привел его сюда Картошечник.

Маркби тогда только назначили инспектором — совсем как сейчас его молодого коллегу Дэйва Пирса. Как и Дэйв, он с трудом привыкал к новой должности, словно разнашивал новое пальто. Ему не терпелось раскрыть преступление самостоятельно, он дал себе слово, что не сделает ни одной ошибки. Тогда его начальником был суперинтендент Пелэм, пожилой, хитрый, как старый лис. Пелэм откровенно негодовал из-за того, что на его горизонте уже замаячила пенсия.

— В том, что ты ошибешься, никакого позора нет, — поучал он Маркби, — если наука пойдет впрок. И только если ты будешь упорно повторять одни и те же промахи, тебе придется задуматься над тем, не стоит ли сменить профессию.

Как оказалось, за прошедшие годы Маркби сделал немало ошибок, но до сих пор не верил, что в самом первом своем самостоятельном деле он хоть в чем-то поступил неправильно. Во всяком случае, он не мог припомнить ни одной ошибки. И все же, хотя он как будто все делал правильно, учел все факты и улики, успеха он не достиг.