Его синие глаза стали черными. Такой взгляд разнесет скалу, подумала Изабель, поежившись. Она многое отдала бы, чтобы только узнать, о чем он думает. Твердо решив не позволить себя запугать, она предпочла не обратить внимания на неожиданную дрожь. «Я не сделала ничего дурного», – напомнила она себе.

По крайней мере пока не сделала.

Вздернув подбородок, она беспечно посмотрела ему прямо в глаза, словно ничего не заметив.

– Да, ваш брат весьма любезен. Мы говорили о волынщиках. Они просто потрясающи.

Рори молча смотрел на нее. Теперь она не была так уверена, что заметила его гнев.

– Маккриммоны уже много лет играют для Маклаудов, – наконец произнес он. Выражение его лица было вполне доброжелательным. Он поглаживал богато разукрашенную подставку своего серебряного кубка. Кончики пальцев мягко касались выступавших деталей рельефа. В этих движениях было что-то завораживающее, и она не могла отвести глаз от его рук, представляя, как они будут дотрагиваться до нее. Будет ли он так же нежно касаться ее? В предвкушении этой ласки мурашки побежали по спине. Его голос вывел ее из задумчивости. – В Шотландии нет волынщиков лучше, – закончил он.

Изабель услышала нотку гордости в его словах. Острова представляли собой последний бастион гэльской культуры, которая процветала под покровительством своих властителей. Именно волынщики и барды из поколения в поколение передавали традиции и обычаи.

Он отвернулся, чтобы продолжить разговор с ее отцом. Не собираясь так быстро отказаться от его внимания, Изабель неожиданно спросила:

– Кто эта очаровательная девочка вон там?

Рори посмотрел в направлении, куда она показала, и широко улыбнулся. У нее замерло сердце. Если ей казалось, что он красив, когда мрачен, то… Перемена была головокружительна. Крохотные морщинки вокруг глаз стали заметнее. На щеках появились чудесные ямочки. Бесси обязательно сказала бы, что феи поцеловали его. Возможно, все эти рассказы о том, что в его жилах течет кровь феи, не так уж далеки от истины. В его привлекательности, несомненно, было что-то магическое.

Ее поразила нежность, с которой он смотрел на маленькую девочку. Он по-настоящему любил этого ребенка. Изабель в первый раз удалось разглядеть искреннее чувство, скрытое за суровым обликом.

Не догадываясь о впечатлении, которое он произвел на нее, Рори объяснил:

– Малышка Мэри Маклауд уже что-то вроде легенды здесь, в округе. У нее талант, и весьма редкостный для такой юной особы. Вам понравятся ее истории.

– Эта девочка – бард? – искренне удивилась Изабель.

– Ей еще нет пяти, но у нее большое будущее. Она сочиняет стихи. Клан восхищается ее талантом, а она частенько развлекает нас своими выступлениями.

– Заметно, что не только клан восхищается ею, – поддела Изабель и была награждена мальчишеской улыбкой, от которой неровно заколотилось сердце. – Любите детей?

Похоже, он удивился ее вопросу.

– Конечно, – заявил он как о само собой разумевшемся. Но Изабель знала, что так мог ответить не каждый. Отнюдь не всем мужчинам нравилось возиться с детьми. Лишь немногие могли признаться в этом. Ей ли этого не знать.

* * *

Она никогда не поднимала глаз, входя в комнату.

– Отец?

– Не сейчас, дитя. Я занят.

– А когда?

– Потом.

Конечно, это «потом» никогда не наступало. Воспоминание ушло, но одна мысль поразила ее. Прикусив губу, она постаралась не выдать вдруг возникшую тревогу.

– Значит, собираетесь заиметь детей?

В глазах появился холод, и очаровательная улыбка исчезла.