– Не стоит так уж напрягаться. – Насколько он себе представлял, все, что они смогут увидеть, – это брошенный "бьюик" пятьдесят восьмой модели.

Вашмен шел напрямик и в полный рост, поскольку не считал нужным петлять и пригибаться. Если кто-то и поджидает за деревьями, взяв их на мушку, прячься не прячься, все равно все шансы на его стороне. У Вашмена уже сложилось вполне определенное мнение, и он был настолько уверен в своей правоте, что не предусмотрел даже минимальной возможности того, что придется ввязаться в перестрелку. Он различил следы от двух шин – широкие с узким кордом; еще один след проходил посередине – словно бы от мотоцикла, и здесь же виднелись целых три следа от "бьюика": он въехал в рощицу, выехал из нее и заехал вновь – значит, машина стоит где-то за деревьями.

С детства глаза Вашмена привыкли читать следы, оставленные на земле: поневоле быстро усвоишь эту науку, когда вечно приходится разыскивать заблудившихся овец среди каменистых осыпей и сухих оврагов негостеприимной земли резервации "Уиндоу-Рок". Для Бака Стивенса и патрульного из Невады все это было китайской грамотой: отпечатки шин казались им беспорядочным нагромождением бороздок и выступов, смазанных и накладывающихся друг на друга, – но Стивенс все же счел нужным заявить:

– Это что, след от мотоцикла?

– Вряд ли, – отозвался Вашмен. Он ушел вперед уже ярдов на сорок, и коп из Невады, нервно сжимая в руке револьвер, водил им во все стороны, пытаясь держать под прицелом каждый дюйм в зоне видимости.

Рощица по форме напоминала полумесяц, около восьмидесяти футов в ширину, обращенный выпуклой частью к дороге. Наверняка растения пытались следовать руслу какой-то подземной речушки, из которой корни их всасывали влагу. Следы огибали левый конец рощицы и там уходили в поросль, теряясь из виду.

Вашмен шел по ним и, обогнув край рощицы, заметил, как солнце сверкнуло на металле. "Бьюик" припарковали здесь, чтобы его нельзя было заметить с шоссе.

Стивенс следовал за Вашменом с револьвером на изготовку, а патрульный из Невады, пустившийся в обход дальнего конца рощицы, возник позади "бьюика"; его лицо застыло в ожидании схватки.

Вашмен подошел к "бьюику" и заглянул внутрь. На заднем сиденье грудой была навалена дюжина мужских брюк. Здесь же лежали пять нейлоновых чулок и четыре небольших, выкрашенных серой краской баллончика, на которые была нанесена через трафарет военная маркировка.

Полицейский из Невады подошел, пряча пистолет в кобуру, и заглянул через плечо Вашмена:

– А это что за чертовщина?

– Они отобрали брюки у всех, кто находился в банке, чтобы люди не пытались их преследовать.

– Тогда понятно. Вот только непонятно: а сами грабители, что, растворились в воздухе?

– Именно так.

Бак Стивенс просунул руку в окно и вытащил один из баллончиков.

– "Мейс кемикл", так и есть! Они, видно, почистили какой-нибудь армейский склад.

– Или просто имели свободный доступ к арсеналу, – предположил Вашмен. – Все ограбление смахивает на военную операцию.

– Ни черта не понимаю, – возмутился невадский патрульный.

Вашмен зашагал к шоссе.

– Надо связаться с диспетчером по рации, – пояснил он.

– И что мы ему скажем? – осведомился коп из Невады, еле поспевая за ним.

Бак Стивенс задержался ненадолго, чтобы бросить последний взгляд на "бьюик".