– Чертовски хорошая подделка.

– Конечно, а как же иначе? Ты что, принимаешь меня за дилетанта?

– Нет, майор, ты профессионал. – Уолкер встал и отдал лицензию. – Вопрос только, в чем профессионал?

– Ну, скажем так, я – профессиональный вор!

– Капитан, ты плывешь по течению. Я предлагаю тебе выход... у тебя будет достаточно денег, чтобы двинуть в Канаду или Бразилию и открыть там собственную авиалинию. Твоя доля составит минимум пятьдесят тысяч, а то и больше. А все, что тебе придется сделать, – слетать на паре самолетов и миль двадцать вести машину.

– Риск слишком велик.

– Игра стоит свеч.

– На кой черт тебе такая сумма и что ты собираешься делать потом?

– Чтобы собрать армию, надо очень много денег, капитан. Нанять людей, обучить, снарядить...

– Господи, да с такими деньгами, о которых ты говоришь, можно забыть обо всем и жить припеваючи всю оставшуюся жизнь.

– Некоторые так бы и сделали.

Было поистине ужасно видеть, как этот вояка становится преступником. Но все годы военной службы он по приказу нарушал все моральные нормы и просто перестал воспринимать их, как нечто обязательное.

– Не заставляй меня повторять тебе все снова, капитан.

– Нет, считай, я тебя понял. Ты собираешься ограбить банк.

– Не любой банк. Банк с наличностью в миллион долларов.

– А если нас сцапают?

– Это военная операция, капитан. Мы продумали все до тонкостей, исключив любую возможность, что нас поймают.

– Даже и не знаю. Я в своей жизни крал только жевательную резинку – в детстве.

– Капитан, это, возможно, твой последний шанс заиметь свою авиацию и летать на собственном самолете.

Харгит отличался проницательностью и умел использовать слабости других людей.

– Я же не предлагаю тебе стать грабителем, – добавил майор. – Мы проделаем это один раз. Попадаются те, кто грабит постоянно, – шансы поймать их с каждым новым преступлением увеличиваются. – Он положил на стол перед Уолкером неподписанную лицензию, достал из кармана авторучку, отвинтил колпачок и вручил ему.

Немного помедлив, Уолкер поставил свою подпись там, куда майор указывал пальцем.

– Но почему именно я?

Они ехали на север в "линкольне". Стрелка спидометра моталась возле отметки "70", но в салоне, оборудованном кондиционером, было тихо и прохладно. Майор вел машину в той же манере, в какой делал все прочее: внешне небрежно, но обдуманно и четко.

– Так почему я? – повторил Уолкер.

– Потому что всегда лучше иметь дело с тем, кого знаешь. Ты был хорошим офицером. Умеешь выполнять приказы, участвовал в военных операциях. У меня есть с полдюжины знакомых военных летчиков, которых я мог бы привлечь к делу, но им бы пришлось брать отпуск, а это чревато. Тебя же никто не хватится.

Уолкер был далек от мысли, что майор вкладывал какой-то скрытый смысл в эти слова, но у него вдруг мурашки побежали по спине. Поборов охвативший его страх, он поспешил переменить тему разговора:

– Кто еще в деле?

– Трое. Двоих, возможно, ты знаешь.

– Бараклоу?

– Да.

Бараклоу тоже упоминался в газетной вырезке. Он имел звание капитана и служил непосредственно под началом Харгита. Его тоже отправили в отставку по тому приговору военно-полевого суда. Уолкер смутно помнил Бараклоу: поджарый сардонический тип со шрамом от напалма на руке.

– Кто еще?

– Эдди Барт.