– Видишь, можешь же, если захочешь, – заметила Джейми, потрепав смеющуюся девочку по плечу.

Дети запели снова, и на этот раз голосок Кейт громко звучал в общем хоре. Покончив с мадригалом, Джейми распустила детей по домам. Но не успела она попрощаться с учениками, как дверь отворилась и в музыкальную комнату влетела хорошенькая белокурая девушка.

Прислонившись к стене, Мэри Говард смотрела, как дети веселой стайкой выбегают из комнаты.

– Куда так спешит эта рыженькая малютка? – с улыбкой спросила она у Джейми.

– Наверно, хочет проверить, на месте ли ее лента, – ответила Джейми, собирая со стола нотные листы.

– Брось ноты, глупая! Разве ты не слышала? Лорд Эдвард вернулся!

– Ах, Мэри, – немного поморщившись, ответила Джейми, – неужели я должна выставлять себя напоказ всякий раз, когда во двор замка въедет интересный мужчина?

– Джейми, как ты можешь так говорить? Ты же знаешь, лорд Эдвард от тебя без ума! А теперь он вернулся с победой из морского сражения!

Джейми покачала головой, удивляясь восторженности своей кузины. Из многочисленных племянников и племянниц герцога Норфолка, а также отпрысков других знатных семейств, которыми был полон Кеннингхолл, Мэри почему-то выбрала Джейми. Белокурая ветреница ходила за ней по пятам и постоянно пыталась посватать ей герцогского сына.

Сама не из последних невест, Мэри не уставала напоминать Джейми, что из Эдварда выйдет отличный муж. Правда, он младший сын и не унаследует отцовского титула, но зато красив, богат, а главное – рыцарь во всех отношениях! Рано или поздно все равно придется выйти замуж, говорила Мэри; так почему бы не отдать свое сердце тому, кто так пылко ищет твоей руки?

Умом Джейми понимала, что кузина права. Где найдет она мужа лучше Эдварда? Дорога в Шотландию для нее закрыта: покидая родину больше года назад, Джейми твердо решила, что больше никогда не вернется. Родители, Эмброуз и Элизабет Макферсон, не пытались с ней спорить: они понимали, что после унижения, пережитого в аббатстве на острове Скай, Джейми необходимо начать новую жизнь на новом месте, где ничто не будет напоминать ей о ее позоре.

Джейми со вздохом взглянула на портрет, что висел над камином. Гольбейн, знаменитый художник из немецких земель, изобразил двух братьев – Генри и Эдварда – на фоне замка; у ног их лежали великолепные гончие, на заднем плане суетились слуги. Очень разные в жизни, на портрете братья вышли похожими – молодые рыцари, сильные, отважные, уверенные в себе, из тех людей, что всегда добиваются желаемого… «Да, – думала Джейми, – Эдвард любит меня. Ему будет достаточно только знака, лишь намека на взаимность… Но я не готова дать такой знак. Пока не готова».

Убирая сложенные ноты в шкаф, Джейми размышляла о том, как много дают ей занятия музыкой с детьми. «Это и есть счастье, – думала она, – и никакого иного счастья мне не надо». Она разуверилась в любви. Она не хочет больше нежных слов. Она устала от лживых мужских обещаний.

Если бы только Эдвард не был так настойчив!

– Гонец сказал, корабль нагружен сокровищами, – ворвался в ее мысли щебечущий голосок Мэри. – Как ты думаешь, что привез Эдвард своей милой Джейми?

– Перестань, Мэри! Ты иногда болтаешь сущую чепуху!

– Но это правда! Из последней экспедиции, когда Эдвард взял на абордаж испанский галеон, он привез тебе медальон с огромным рубином…

– Мэри, я об этом не просила. Мне не нужны дорогие подарки. Ты же знаешь, я даже ни разу его не надевала.

– Тебе есть из чего выбирать! – вздохнула Мэри.