— Что ты имеешь в виду, говоря скоро? — Я поняла, что мой голос дрожал, и сглотнула несколько раз, потому что вдруг почувствовала, что не могу дышать.

— Так, через десять, пятнадцать лет.

— Это для тебя скоро? — воскликнула я, вздыхая от облегчения, и отбросила одеяло, хотя в комнате всё ещё было очень холодно. Я не хотела больше оставаться лежать в кровати и вести с Леандером сложные разговоры. Бабушка Анни будет ещё десять лет жить. Это было всё, что я хотела знать в этот момент.

— Для нас десять лет это скоро, да, — сказал Леандер и потёр, зевая, плечи. Я бросила ему его футболку с лосем, и как каждое утро мы зашли вместе в ванную. Официально я теперь принимала душ утром и вечером. В мире моих родителей. В моём мире это выглядело так: Утром принимал душ Леандер, а я сидела рядом, смотрела на плитку и постепенно просыпалась. Вечером душ принимала я, конечно одна.

После того, когда мы, наконец, были готовы, я села ещё раз на свою кровать, чтобы посмотреть на мои подарки. Вчера я постоянно смотрела на Леандера, поэтому почти не было времени заняться ими. Что мне делать с выпрямителем волос металлическо-розового цвета я ещё не знала. Мои волосы были слишком короткими, чтобы выпрямлять их. Кроме того я вовсе и не хотела выпрямлять их. Купон от папы был уже лучше. Я могла в Ikea выбрать себе диван. «Девочкам нужен диван», написала мама на нём внизу. Почему это было так, было мне не ясно, но, наверное, она надеялась, что я спрошу её об этом, а она сможет мне прочитать лекцию на женскую тему. Но прежде всего я никогда не смогу пользоваться диваном, пока Леандер был здесь. Потому что единственное место, где можно было поставить его, находилась между кроватью и батареей, ниша, где спал Леандер. Он присвоит диван себе.

В дверь постучали.

— Люси?

— Да?

— Можно мне войти? — Это прозвучало не хорошо. Если мама спрашивала, может ли она войти, тогда она что-то задумала.

— Как хочешь, — Леандер широко ухмыльнулся. Он любил слушать маму и меня, когда мы что-то обсуждали. Ему очень сильно нравилась моя мама. Мама прошлёпала в комнату и села рядом со мной на кровать. О нет. Сейчас последует доверительный разговор.

— Представление может начинаться! — объявил Леандер, с наслаждением вздохнул и устроился удобно у подножия кровати. Я бы с удовольствием расцарапала ему лицо. Но чем приметнее я буду себя вести, тем дольше будет длиться этот разговор.

— Люси, — начала мама осторожно и принялась пальцами распутывать бахрому её розового, рождественского платка. — Я о тебе немного беспокоюсь.

— Опять? Мама это ничего…

— Ерунда. У меня есть глаза и у меня есть уши. Вот, например эта вещь с купанием… это обязательно должно быть два раза в день? Ты же знаешь, папа считает это плохо, это расходует энергию и… утром ты принимаешь душ действительно очень долго.

— Потому что я мёрзну. Мне приходиться так долго стоять под душем, чтобы согреться. Если бы папа оставлял ночью отопление включенным, тогда… — Тогда тоже ничего не изменилось бы, подумала я удручённо. Леандер будет продолжать стоять под душем целую вечность и петь французские детские песенки.

— Ладно, обсудим следующее, — сказала мама менее мягко и осторожно, — Твоё обжорство. Недавно у тебя уже была такая фаза, когда ты ела очень много и в своей комнате и ночью.

Потом ты заболела и почти ничего больше не ела. И вдруг из кухни снова исчезают вещи. После того, как начались каникулы это особенно бросается в глаза. Я имею в виду, что конечно рада, что тебе наконец-то стала нравиться моя рождественская выпечка, и я же вижу… — Мама беспомощно указала на крошки и полусъеденный йогурт, — Я вижу, что это ты себе берёшь.