После этого мама с поджатыми губами схватила телефон и отказалась от своих учебных часов в спортивном зале с тем аргументом, что в будущем ей нужно будет больше заботиться о своей дочери. После этого она поругалась с папой, потому что он считал, что нам нужны деньги и мама должна ходить на работу.

— Ты что хочешь похоронить свою собственную дочь? Я останусь здесь, рядом с ней! — кричала мама, и таким образом эта тема была на время прекращена, так как папа сбежал в подвал, а мама снова ревела.

Атмосферу в доме невозможно было выносить. Неудивительно, что мне было плохо, болела голова, и вообще я чувствовала себя совершенно несчастной. Мне было даже настолько плохо, что я иногда забывала про Витуса. Но теперь Сердан и Билли и Сеппо уставились на меня как три окоченевшие рыбы, не понимая, что случилось, а расплывчатое колыхание Витуса до смерти меня раздражало.

— Я правильно тебя понял — ты бросаешь заниматься? — спросил Сеппо осторожно.

— Мои родители обнаружили клип. У меня дома одни неприятности. Мама сходит с ума, — сказала я коротко и постаралась состроить равнодушное «воздушный пузырь в голове» лицо. Ни в коем случае мне нельзя плакать, иначе они тут же сбегут. Я их знала.

— Я теперь буду сидеть в течение двух месяцев под домашним арестом.

— О Боже, — пробормотал Билли.

— Уф, — сказал Сердан. По крайней мере, это прозвучало сострадательно.

— А ты рассказала им что-нибудь о нас? — спросил Сеппо, а Билли и Сердан одновременно вздрогнули.

— Конечно я этого не сделала! — Я скрестила руки не груди, потому что начала дрожать. — Я сказала, что скопировала движения с интернета и тренировалась всегда одна, а Дэвид всё-равно был в гостях в Людвигсхафане. Ни слова о вас. Вы можете продолжать заниматься дальше.

Горький привкус появился у меня на языки. Сердан твёрдо похлопал меня по плечу, так что я почти упала вперёд, и пробормотал что-то, что конкретно я не поняла. Я не могла сказать было ли это на турецком или на немецком.

— О Боже, — снова пробормотал Билли. Он выплюнул свою жвачку, которая сделав большую дугу прилипла к стене и подарил мне признательный взгляд. — Спасибо, Катц. Ты поступила клёво.

Мне нужно было выбираться отсюда, прежде чем я начну плакать. Я не могла себе этого представить, что они каждый день будут тренироваться дальше и завоёвывать город без меня. И как раз теперь, после того как Дэвид нашёл меня и хотел снова приехать. Я точно без тренировки стану толстой и неповоротливой и у меня выскочат прыщи, как у Софи, когда я буду весь день сидеть в своей комнате и не смогу выйти на свежий воздух. Не каких больше забегов, никакого коллективного молчания с парнями, никакого Сеппо…

Я развернулась и, спотыкаясь, пошла через двор к заднему входу. Господин Рюбзам, мой классный руководитель, высунулся наверху из окна нашей классной комнаты и смотрел на меня вниз. Всхлипывая, я хотела открыть дверь, но большая, знакомая рука опередила меня, толкнула меня в коридор и мягко отвела в сторону.

— Эй, Катц. Не грусти. — Сеппо взял меня за подбородок и поднял его вверх, так что мне пришлось смотреть не него. Он улыбался. Как он только мог так спокойно улыбаться?

— Да тебе всё-равно, не так ли? — спросила я дерзко. — Разве не здорово, теперь вы снова одни.

— Блин Катц, мы живём напротив, мы можем видеться в любое время, если захотим. Я ведь не пропал без вести.

В любое время? Но почему тогда на протяжении всех рождественских каникул мы встретились только каких-то неудачных два раза?

— Но мне будет не хватать тренировок! Ведь это ты всему научил меня, а теперь я не могу быть с вами и…

— Иди сюда, малышка.