|
И вот эта шляпа взлетела, и плавно так начала опускаться, и опустилась как раз перед теми незнакомыми ребятами, что играли на дорожке. Они оба разом протянули к ней руки. Но не тут-то было, потому что ветер! Шляпа вдруг как живая подпрыгнула вверх, перелетела через этих ребят и красиво спланировала прямо в пруд! Но упала она не в воду, а нахлобучилась одному лебедю прямо на голову. Утки очень испугались, и гуси тоже. Они бросились врассыпную от шляпы кто куда. А вот лебеди, наоборот, очень заинтересовались, что это за штука такая получилась, и все подплыли к этому лебедю в шляпе. А он изо всех сил мотал головой, чтобы сбросить шляпу, но она никак не слетала, и все лебеди глядели на эти чудеса и, наверно, очень удивлялись.
Тогда эти незнакомые ребята на берегу стали приманивать лебедей к себе. Они свистели: — Фью-фью-фью! Как будто лебедь — это собака! Я сказал: — Сейчас я их приманю хлебом, а вы притащите сюда какую-нибудь палку подлиннее. Надо все-таки отдать шляпу тому шахматисту. Может быть, он гроссмейстер… И я вытащил свой хлеб из кармана и стал его крошить и бросать в воду, и, сколько было лебедей, и гусей, и уток, все поплыли ко мне. И у самого берега началась настоящая давка и толкотня. Просто птичий базар! И лебедь в шляпе тоже толкался и наклонял голову за хлебом, и шляпа с него, наконец, соскочила! Она стала плавать довольно близко. Тут подоспели незнакомые ребята. Они где-то раздобыли здоровенный шест, а на конце шеста был гвоздь. И ребята сразу стали удить эту шляпу. Но немножко не доставали. Тогда они взялись за руки, и у них получилась цепочка, и тот, который был с шестом, стал подлавливать шляпу. Я ему говорю: — Ты старайся ее гвоздем в самую середку проткнуть! И подсекай, как ерша, знаешь? А он говорит: — Я, пожалуй, сейчас бухнусь в пруд, потому что меня слабо держат. А я говорю: — Давай-ка я!
— Валяй! А то я обязательно бухнусь! — Держите меня оба за хлястик! Они стали меня держать. А я взял шест двумя руками, весь вытянулся вперед, да как размахнулся, да как шлепнусь прямо лицом вперед! Хорошо еще, не сильно ушибся, там была мягкая грязь, так что получилось не больно. Я говорю: — Что же вы плохо держите? Не умеете держать, не беритесь! Они говорят: — Нет, мы хорошо держим! Это твой хлястик оторвался. Вместе с мясом. Я говорю: — Кладите мне его в карман, а сами держите просто за пальто, за хвост. Пальто небось не порвется! Ну! И опять потянулся шестом к шляпе. Я подождал немного, чтобы ветерок подогнал ее поближе. И все время потихоньку пригребал ее к себе. Мне очень хотелось отдать ее шахматисту. А вдруг он и вправду гроссмейстер? А может быть, это даже сам Ботвинник! Просто так вышел погулять, и все. Ведь бывают же такие истории в жизни! Я отдам ему шляпу, а он скажет: «Спасибо, Денис!» И я потом снимусь с ним на карточку и буду ее всем показывать… А может быть, он со мною даже согласится сыграть одну партию? А вдруг я выиграю? Бывают же такие случаи! И тут шляпа подплыла чуть поближе, я замахнулся и вонзил ей гвоздь в самую макушку. Незнакомые ребята закричали: — Есть! А я снял шляпу с гвоздя. Она была очень мокрая и тяжелая. Я сказал: — Надо ее выжать! И один парнишка взял шляпу за свободный конец и стал ее вертеть направо. А я вертел, наоборот, налево. И из шляпы потекла вода. Мы здорово ее выжали, она даже лопнула поперек. А мальчишка, который ничего не делал, сказал: — Ну, все в порядке. Давайте ее сюда. Я отдам ее дяденьке. Я говорю: — Еще чего. Я сам отдам. |
