|
На улице было мокро, грязно и весело. Только что прошел сильный дождь, и асфальт блестел как новенький, воздух пах чем-то свежим и чистым, в лужах отражались дома и небо, а если идти с горы, то сбоку, возле тротуара, мчался бурный поток, вроде горной речки, красивый поток, коричневый, с водоворотами, завихрениями и бурунами. На углу улицы в землю была вделана решетка, и здесь вода совершенно распоясалась, она плясала и пенилась, булькала, как цирковая музыка, или, наоборот, журчала и шкворчала, словно жарилась на сковородке. Просто прелесть…
Мишка сейчас же, как все это увидел, полез в карман и вытащил спичечный коробок. Я помог ему достать спичку для мачты, дал ему листок бумаги, мы сделали парус и воткнули все это в коробок. Сразу получился не коробок, а кораблик. Мы его спустили на воду, и он тут же поплыл с ураганной быстротой. Его вертело туда-сюда и бросало, он подпрыгивал и несся вперед, то задерживаясь ненадолго, а то давая сто узлов в час. Мы сейчас же начали озвучивать это дело, потому что мы сразу стали капитаном и штурманом — я и Мишка. Мы кричали, когда кораблик садился на мель. — Задний ход — чух-чух-чух! — Полный задний — чух-чух-чух! — Полнейший задний ход — чух-чух-чух-чах-чах-чах! И я пальцем направлял корабль куда надо, а Мишка орал: — Пошел! Ух ж-жмет! Вот это дает! Полный вперед! Чух-чух-чих! И так с дикими воплями мы бежали за корабликом как сумасшедшие и добежали до угла, где решетка, и вдруг наш кораблик завертелся, закружился в водовороте, и мы оглянуться не успели, как он клюнул носом, хлюпнул и провалился в решетку. Мишка сказал: — Жалко как. Утонул… И я сказал: — Да. Его поглотила бушующая стихия. Давай новый запустим? Но Мишка покачал головой: — Нельзя. Сегодня мне опаздывать из школы нельзя. Сегодня папа дежурный. Я сказал: — По чему? — Его очередь, — ответил Мишка. — Нет, — сказал я, — ты не понял. Я спрашиваю, по какому делу твой папа дежурный? По чему? По уборке? Или по накрыванию на стол? — По мне, — сказал Мишка. — Папа дежурит по мне. Они с мамой так установили очередь: один день мама, другой папа. Сегодня папа. Уж небось приехал с работы кормить меня обедом, а сам спешит, ведь ему обратно надо! — Ты, Мишка, не человек! — сказал я. — Ты своего отца сам должен обедом кормить, а тут занятой человек ездит с работы кормить такого оболтуса! Ведь тебе уже восемь лет! Жених! — Это мама мне не доверяет, ты не думай, — сказал Мишка. — Я помогаю, вон в прошлую пятницу я им за хлебом сходил… — Им! — сказал я. — Им! Они, видите ли, едят, а наш Мишенька одним воздухом питается! Эх, ты… Мишка весь покраснел, как синяя свекла, и сказал: — Пошли по домам! И мы прибавили шагу. А когда стали подходить к нашим домам, Мишка сказал: — Я каждый день свою квартиру не нахожу. Все дома одинаковые, просто путаются в глазах. А ты находишь? — Нет, я тоже не нахожу, — сказал я, — не узнаю свое парадное. То зеленое, и это зеленое, все одинаковые, новенькие, и балкончики тоже один в один. Прямо беда. — Так как же ты поступаешь? — сказал Мишка. — Жду, пока мама на балкон выйдет. — Ну, так может и чужая чья-нибудь выйти! Ты вполне можешь к другой попасть… — Ты что, — сказал я, — да я из тысячи чужих свою маму узнаю. — А как? — спросил Мишка. |
