Она оглянулась на дом. Свет нигде не горел, но собаки все еще носились по участку, и непослушная коза, позвякивая колокольчиком, висевшим у нее на шее, все так же была привязана к забору. Просто чудо, что Хелен с Алленом не надели колокольчики на своих детей.

– Уверена, что это хорошая идея? – громко спросила Эмили.

– Все нормально. – В ушах Эбби покачивались серьги в форме колец. – Мама с папой укладываются спать в восемь, как часы. Они же привыкли вставать в четыре утра.

– Мы давно так делаем, и нас еще ни разу не поймали, – заверил Эмили Мэтт.

Неожиданно на горизонте появился серебристый пикап, за которым тянулся шлейф пыли. Грузовичок медленно подкатил к ним и затормозил. Из кабины звучала песня в ритме хип-хоп, вроде бы знакомая, но Эмили никак не могла вспомнить ни ее названия, ни исполнителя; доносился запах ментоловых сигарет. Темноволосый парень, похожий на Ноэля Кана, помахал ее кузине и кузенам и улыбнулся Эмили.

– Так-та-а-а-к… это ваша кузина?

– Точно, – подтвердила Эбби. – Из Пенсильвании. Эмили, это Дайсон.

– Залезайте. – Дайсон похлопал по сиденью.

Эбби с Эмили сели в кабину, Джон с Мэттом забрались в кузов. Когда они покатили прочь, Эмили разок оглянулась на исчезающий вдалеке дом, и ею овладело беспокойство.

– И что же привело тебя в очаровательный Аддамс? – Дайсон со скрежетом переключил скорость.

Эмили покосилась на Эбби.

– Родители отправили.

– В ссылку?

– Точно, – вмешалась Эбби. – Я слышала, ты настоящая оторва, Эмили.

Она пояснила Дайсону:

– Эмили очень рисковая.

Эмили подавила смешок. В присутствии Эбби она ничего предосудительного не совершала, разве что лишнее печенье украдкой съела на десерт. Интересно, знают ли ее двоюродные братья и сестра, за что на самом деле родители выслали ее сюда. Скорей всего, нет: лесбиянка – ругательное слово, за которое надо платить штраф.

За несколько минут они доехали по неровной дороге до большого оранжевого силосохранилища и припарковались на траве возле машины с надписью на бампере: «Увижу сиськи – тормозну». Два бледных парня, вывалившись из красного пикапа, в знак приветствия стукнулись кулаками с парочкой дюжих светловолосых парней, выбравшихся из черного «доджа». Эмили усмехнулась. Она всегда считала, что слово «кукурузники» в отношении жителей Айовы – речевой штамп, но теперь убедилась, что это абсолютно точное описание.

Эбби стиснула руку Эмили.

– Здесь на четырех парней по одной девчонке, – шепнула она. – Так что ты сегодня без кавалера не останешься. Я всегда нахожу, с кем зажечь.

Значит, Эбби про нее ничего не известно.

– О. Прекрасно.

Эмили попыталась улыбнуться. Подмигнув ей, Эбби спрыгнула с пикапа. Эмили последовала за остальными к силосохранилищу. В воздухе витали запахи духов Clinique Happy, хмельного пива с привкусом мыла и сухой травы. Войдя в бункер, девушка ожидала увидеть тюки сена, парочку сельскохозяйственных животных и, может быть, раздолбанную шаткую лестницу, ведущую в комнату странной девочки, как в «Звонке». Но помещение было очищено от всего, что связано с сельским хозяйством; с потолка свисали гирлянды, вдоль стен стояли плюшевые диваны сливового цвета. В одном углу Эмили увидела проигрыватель и у дальней стены – несколько огромных бочонков.

Эбби, уже где-то раздобывшая пиво, подвела к Эмили нескольких парней. С прямыми волосами, худощавыми лицами и ослепительно белыми зубами, они даже в Роузвуде пользовались бы популярностью.

– Бретт, Тодд, Шави… это моя кузина Эмили.