— Тесса переняла свою привычку все время задавать вопросы от вас или от своей матери?

Грегори улыбнулся.

— Боюсь, это у нее врожденное. Когда она была маленькой, то интересовалась всем на свете. Почему трава зеленая, а небо голубое? Облака, может быть, это посланцы Бога, чтобы разговаривать с людьми? Знают ли цветы, будучи еще семенами, какого цвета они будут, когда вырастут?

— Да, у вас не было свободной минуты.

Грегори кивнул, все еще улыбаясь.

— Позволено мне поинтересоваться, за что я должен быть убит, или чтение перечня грехов приговоренному не позволено?

— По крайней мере вы понимаете, что их целый список. Знаете, а это уже какой-то прогресс. — Он подошел к креслу напротив стола и после кивка Джереда сел в него.

— О, я буду первым, кто признает свою порочность. По добродетельности вашей миссии я должен предположить, что вы человек без недостатков?

— В смысле «святой Грегори»? Звучит заманчиво. Боюсь, однако, что не могу претендовать на это звание. По крайней мере мое потомство точно умрет от хохота. Они, видите ли, дополнительная причина моего присутствия здесь.

— Так вы застрелите меня не от имени Тессы?

— О нет, вовсе нет. От имени мальчиков, конечно. Либо я как их представитель, либо они все шестеро сделают это сами.

Джеред повертел в руке перо, снова бросил его.

— Столько сыновей… Как вам это удалось?

Грегори поднял бровь.

— Вы знаете мою жену. Она очень привлекательна, с ней забываешь обо всем. В том числе и об умеренности.

Да уж, он понимал. Елена Эстли была колючкой в его боку, тигрицей, полной решимости защитить своего детеныша. И при всем при том невероятно очаровательной женщиной.

— Мои сыновья уверены, что вы очень плохо обращаетесь с их сестрой.

— И вы, несомненно, разделяете эту точку зрения.

— А что мне остается?

— С вами трудно не согласиться. — Он улыбнулся, увидев удивление на лице тестя. — Да и как иначе? Она получила пулю, едва не замерзла и пережила кораблекрушение.

— Не забудьте еще похищение.

— Я едва ли соглашусь, что это наказуемый проступок, поскольку я ее законный муж.

— Я все же думаю, что этот эпизод надо добавить к списку.

— Очень хорошо. — Джеред снова откинулся в кресле.

— Скорее всего мне не удастся уйти невредимым, если я убью герцога, — сказал Грегори.

— Это стоит иметь в виду.

— Что вы собираетесь делать дальше, Киттридж? — В глазах тестя был уже настоящий гнев, вся ирония исчезла в одно мгновение.

— Понятия не имею, — признался Джеред.

И он действительно не знал. Все его добродетельные шаги сведены к нулю его же идиотизмом. Его жене пришлось спасать его от самого себя. Он хотел доказать, что достоин ее, а все, что сделал, так только высветил свои новые недостатки, до того прятавшиеся в тени. Он кричал, черт возьми, когда его рука застряла в петле во время шторма, стонал и хныкал, как ребенок, попавший впросак из-за собственной шалости. Не самые подходящие для легенд деяния. Совсем не рыцарь на белом коне. Проклятие, да он наверняка проткнул бы себя собственным копьем, если бы только смог осуществить этот трюк. Кстати, в северном коридоре стоят прекрасные доспехи.

— Она несчастлива с вами, Киттридж.

Поскольку Джеред не видел свою жену три дня, это было ему неизвестно. И все же он не мог сказать, что удивлен услышанным от тестя.

— Елена говорит, что Тесса часто плачет, а мне очень не нравится, когда она страдает, сэр.