В другом конце комнаты, отбрасывая причудливые тени на дорогую обшивку из дуба, в большом камине горел огонь. От этого в помещении было тепло и уютно, и в другое время Джанни бы наслаждался тем, что находится здесь, но не сегодня. В беседе с его изворотливым братцем было мало приятного.

— И благодаря этой разнице моя семья может оказаться в тюрьме.

— Ну, пока ведь ничего не произошло, — с самодовольной улыбкой заметил Пауло.

Пока — нет. Но Доминик Коретти, отец Джанни, не становился моложе, а, как известно, даже самые лучшие мастера своего дела с возрастом теряют сноровку. Но попробуй намекнуть об этом Нику! Джанни позаботился о его безопасности, осознавая то, что отец вряд ли сумеет пережить тюремное заключение.

Разумеется, это была не единственная причина, по которой он, как говорил его отец, «предал то, ради чего родился на свет». В том, чтобы быть знаменитым вором, были свои плюсы, но и без минусов также не обходилось. Например, существовала необходимость всю жизнь опасаться полиции.

Джанни хотелось чего-то другого.

А если отец с братом продолжат его подставлять, то светлое будущее может оказаться под угрозой. Несмотря на сделку, которую он заключил с агентами Интерпола, в случае появления доказательств того, что семья Коретти снова промышляет кражей драгоценностей, сделка с ним будет моментально расторгнута, а его новые подельники проследят за тем, чтобы он сам присоединился к остальным членам своей семьи.

— Ты слишком много беспокоишься, Джанни, — сказал Пауло. — Мы ведь Коретти.

— Я знаю, кто мы, Пауло.

— Правда? — Склонив голову набок, Пауло несколько секунд изучал лицо Джанни, а затем продолжил: — А я думаю, ты забыл. Но когда вспомнишь, то тут же оставишь позади эту свою новую жизнь.

Джанни допил содержимое своего бокала и взглянул на брата.

— Я прекрасно знаю, кто я. Кто все мы. Я дал свое слово в обмен на неприкосновенность, Пауло.

Его брат ухмыльнулся:

— Полиции.

Будто бы это был пустяк.

— Это — мое слово, — нахмурился Джанни. — К тому же сделка, которую я заключил с Интерполом, распространяется только на прошлые преступления. Если тебя или отца сейчас поймают…

— Я же говорю: ты слишком волнуешься. — Пауло покачал головой. — Нас не поймают. Нас никогда не поймают! И потом, ты же знаешь папу, для него прекратить воровать — все равно что перестать дышать.

— Знаю. — Джанни пожалел, что не может заказать еще виски. После того как он посадит брата на самолет до Парижа, ему еще предстоит возвращаться домой в Мейфэр. А попасть в лапы полицейского за вождение в нетрезвом виде… Только этого ему не хватало для полного счастья!

Должно быть, размышления Джанни отразились на его лице, так как Пауло снова рассмеялся:

— Папа — тот, кто он есть, Джанни. И потом, леди Ван-Корт сама напрашивалась на то, чтобы кто-нибудь украл ее драгоценности.

И уж конечно, их отец просто не мог остаться в стороне, когда добыча сама лезла к нему в руки. Джанни вздохнул и сказал:

— Когда увидишься с папой, скажи ему, чтобы он ненадолго залег на дно, по крайней мере, до тех пор, пока журналисты не утратят интереса к этому делу. Если придется, запри его у себя в шкафу.

Пауло глотком допил виски, поставил бокал и встал.

— Мы оба знаем, что для того, чтобы удержать нашего отца, когда он этого не хочет, одного замка слишком мало.

— Ты прав, — пробормотал Джанни, встал и проследовал за своим братом на аллею, где их уже ждал автомобиль.