— Каро! С тобой все в порядке? Боже, как я боялся опоздать!

 Она подняла голову и увидела неизвестно откуда появившегося Моргана; его лицо было искажено страхом, рука сжимала пистолет.

 — Морган, — обратилась она к мужу сквозь рыдания. — Он сделал это. Он убил моих родителей.

 — Мы знаем, дорогая. Мы все знаем. Нам очень, очень тяжело.

 Внезапно гостиная заполнилась людьми. Не отрывая щеки от груди Моргана, Каролина увидела Ферди, своего кузена Ричарда и даже леди Уитхемскую.

 Ее подбородок задрожал, и она спрятала лицо на груди мужа; рыдания сотрясали ее, разрывая легкие и сдавливая горло, поднимаясь из глубин ее истерзанной души. Она снова была трехлетним ребенком, плачущим, зовущим свою мать, испуганным и одиноким.

 — Ваша светлость, — услышала она слова Моргана, — надеюсь, вы понимаете, что сопротивление бесполезно. Мы с Ричардом вооружены. Ферди тоже. У вас всего одна пуля. Все кончено. Бросайте оружие.

   — Черт доли требует своей, как сказано в Писанье.

   Он созывает жертв своих на адское закланье.

   Ружье и нож, петля и меч — все дьяволу сгодится;

   Злодеев ад кромешный ждет, когда их путь земной свершится.

   Вознесены лишь для того, чтоб опуститься в пекло,

   Они от злобы и вражды…

 — Ферди, не сейчас! — резко скомандовал Морган, и карлик тут же замолчал.

 Каролина посмотрела на графа, неподвижно стоявшего посередине комнаты; дуло его пистолета было направлено на нее. И тут граф повел себя довольно странно: он улыбнулся.

 — Ты сказал, одна пуля? Ты прав, Клейтон, — проговорил он наконец, медленно поднимая руку, и Каролина ощутила напряжение, с которым Морган поднимал свой пистолет. — У меня действительно осталась одна пуля. Я мог бы застрелить тебя, или эту упрямую девчонку, или даже своего никчемного сына. Мой сын!.. Плод моих чресел, наследник всего того, ради чего я пошел на убийство. Проклятие! Это просто смешно!

 — Папа, — вмешался Ричард, стоявший рядом с матерью, которая на этот раз не плакала. Каролине показалось даже, что женщина улыбалась. — Брось пистолет, папа. Мы не можем стоять так весь день. Это глупое зрелище.

 — Вот как говорит мой наследник, последний в роду. Боже мой — последний в роду! Меня тошнит от одного твоего вида!

 — Достаточно, ваша светлость, — резко произнес Морган.

 — Почти, Клейтон. Почти, но не совсем. — Граф властным кивком головы указал на Каролину. — Ты — Каролина. Я хочу, чтобы ты запомнила одну вещь. Я бы сделал это снова — только лучше. Гораздо лучше, — сказал он.

 И прежде чем кто-либо успел пошевелиться, Томас Уилбертон, человек, который убил собственного брата, чтобы стать графом Уитхемским, сунул дуло пистолета себе в рот и нажал на курок.

 ЭПИЛОГ

  Лето 1818 г.

 Верно говорится, что надо съесть с другом пуд соли, чтобы как следует его узнать.

    Мигель де Сервантес

 На крыльях Времени умчалось горе прочь.

    Лафонтен

 «Акры» были особенно прекрасны летом, когда трава зелена, густые деревья дают тень в полуденный зной, а в саду расцветают розы. Каролина давно уже поняла, что небольшой ручей, текущий в глубине сада меж плакучих ив, — самое лучшее место на земле.