Слезы хлынули из ее глаз, когда она в десятый раз прочитала скупые строчки, нацарапанные рукой маленького брата.

«Как дела? У нас все хорошо. Сисси нечаянно съела букашку. Можно, мы приедем домой, когда мне исполнится одиннадцать лет?»

Эти простые слова разрывали ей сердце, и она не смогла сдержать рвущиеся из груди рыдания. Вскочив из-за стола, Абигайль выбежала из столовой в гостиную, чтобы немного успокоиться.

Через несколько мгновений ей на плечо легла крепкая мужская рука.

— Может быть, я могу чем-то помочь вам? — пробормотал Уикерли, протягивая ей большой белоснежный носовой платок.

Абигайль хотелось прильнуть к груди мистера Уикерли, поверить в то, что у него есть волшебная палочка, с помощью которой он уладит все ее дела, вернет ей малышей…

— Мне нужны хорошие адвокаты, — промолвила она, вытирая его платком слезы. — Или влиятельный человек. Я, наверное, накручиваю себя… С детьми все хорошо… И все же…

Она снова разрыдалась.

— Вы скучаете по ним, — тихо сказал Уикерли таким тоном, как будто знал, о чем идет речь.

Абигайль кивнула.

— Они — это все, что у меня осталось. Я не думаю, что плохо воспитала бы их. Да, мы не богаты, но у нас есть все необходимое. Вот только…

— У вас их забрали? Но почему?

Абигайль тяжело вздохнула.

— Потому что я женщина, а не мужчина. Томми является наследником маленького поместья моего отца. Мистер Грейсон, наш адвокат, взявший имение под свою опеку до достижения наследником совершеннолетия, решил, что будет лучше, если детей воспитает бездетная супружеская пара. Похоже, он считает, что тем самым оказал мне большую услугу, хотя я горячо протестовала против его решения. А теперь наш адвокат думает, что я стремлюсь получить доступ к деньгам Томми!

— Вообще-то исполнитель завещания должен обеспечить детей средствами к существованию, выплачивать деньги на их содержание. Может быть, он хочет сам воспользоваться этим капиталом?

Вопрос был вполне резонным. Однако Абигайль не ответила на него. Вернув носовой платок Уикерли, она направилась в столовую.

— Я очень скучаю по своим маленьким братьям и сестрам, — сказала Абигайль Пенни, поймав на себе ее тревожный взгляд. — Ешь, пока клецки не остыли.

Однако самой ей кусок в горло не лез. Присутствие за столом мистера Уикерли волновало ее. Однако она не питала на его счет никаких иллюзий.

— У меня нет причин не доверять мистеру Грейсону и подозревать его в корысти, — промолвила Абигайль, с опозданием отвечая на заданный вопрос. — Мой отец был небогатым человеком. Он сделал несколько выгодных капиталовложений, на дивиденды от них мы и жили, не испытывая ни в чем нужды. Кроме того, у моей мачехи, матери детей, было небольшое приданое. Мы могли бы безбедно существовать на эти средства, но поскольку я не мужчина, у меня забрали детей.

В голосе Абигайль звучала горечь.

Похоже, у мисс Огородницы было проблем не меньше, чем у самого Фица. Сидя у постели погруженной в полуденной сон дочери, он размышлял над тем, что только что узнал.

Мисс Мерриуэзер была хрупкой молодой девушкой, и ни один разумный человек не доверил бы ей воспитание четырех сорванцов. Растить детей — дело хлопотное и трудное. В этом Фиц убедился после нескольких дней общения со своей резвой капризной дочерью, которая часто доводила его до белого каления.

Он все еще ощущал во рту привкус превосходного десерта — пирожков с начинкой из клубники и ревеня. Заботливо укрыв Пенни, он вышел из детской и спустился вниз.

Он хотел бы, чтобы его дочь выросла такой же сильной, как хозяйка этого дома. Несмотря на массу проблем, мисс Мерриуэзер не опускала руки, она искала выход из трудного положения.