— В таком случае мы бы заметили убегающего мальчишку. Скорее всего, нападавший уже убрался восвояси. Позвольте, я проверю, так ли это.

— Я вижу, вам понравилось играть в шпионов, — раздраженно заметил Фиц. — А я хочу преподать этому негодяю хороший урок.

И он с решительным видом, размахивая тростью, зашагал к портику ворот, расположенных на противоположной стороне улицы. Фиц полагал, что ему хватит ловкости увернуться от камня, если неизвестный враг снова начнет стрелять в него из рогатки.

Он редко впадал в такую ярость, что был готов начать выяснение отношений на кулаках прямо посреди улицы. Фица выводила из себя прежде всего мысль о том, что какой-то подонок может оставить Пенни без отца. Он надеялся, что его противником был взрослый человек. У Фица чесались кулаки, но, к сожалению, за колоннами никого не было.

— Он сбежал, — сказал Монтегю, обнаружив за колоннами притоптанную землю. — В следующий раз у вас в доме перебьют оконные стекла.

Фиц понимал, что ради дочери ему следует быть осторожным. Весть о его переезде в городской дом семейства Уикерли еще не получила широкой огласки. Приглашения и другая корреспонденция приходили на адрес его прежней холостяцкой квартиры. Лишь Мерриуэзер и леди Изабелла знали, где сейчас обитает граф со своей дочерью. Судя по всему, они хранили это в тайне. Даже лучший друг Фица не догадывался о его переезде.

— Я поговорю с кузеном, — пообещал Фиц, хлопнув друга по спине, — и постараюсь выяснить, что у него на уме. Спасибо, что вы вовремя окликнули меня, иначе мне разбили бы голову.

— Когда пойдете к Джеффу, обязательно возьмите с собой вооруженную охрану, — посоветовал Монтегю. — В отчаянии человек часто совершает необдуманные поступки.

Фиц хорошо знал это.

— Я приму ваш совет к сведению. Кстати, а почему, собственно, вы окликнули меня? Хотели что-то сказать?

Монтегю пожал плечами.

— Я просто собирался спросить, намерены ли вы воспользоваться своим правом и принять участие в заседаниях палаты лордов. Я хочу выдвинуть свою кандидатуру на один высокий пост в военном министерстве, и вот подумал, что вы могли бы замолвить за меня словечко. Мне не нравится нынешнее положение дел. Власти спокойно ждут, пока Наполеон завоюет весь мир. Кто-то должен заставить их занять более активную позицию.

Фица больше интересовала собственная непростая ситуация, нежели внешняя политика.

— Черт побери, я совсем забыл о своих новых обязанностях, — тряхнув головой, промолвил он. — Неужели теперь я обречен тратить время на эти скучные дебаты? Среди напыщенных аристократов в накрахмаленных манишках? Хотя, с другой стороны, с радостью посмотрел бы на то, как при виде входящего в зал заседаний «порочного Уикерли» у них вытянутся и побагровеют лица!

— Вы могли бы прожить другую жизнь, не похожую на ту, что ведут ваши печально известные родственники, — возразил Монтегю.

Фиц фыркнул.

— Не думаю, что это мне удастся, Блейк. Плащ благородства, который когда-то, возможно, принадлежал моим далеким предкам, побит молью. Но не сомневайтесь: если мне представится случай пообщаться с влиятельными людьми, я непременно буду рекомендовать вас. По-моему, ваш отец против того, чтобы вы занимались политикой?

Монтегю провел ладонью по волосам.

— Моя мать хочет, чтобы я стал священником и возглавил местный приход. А отец всегда прислушивается к ее мнению. Вы же знаете, как это бывает.

— Честно говоря, не представляю. Я не помню свою мать. Что же касается моего отца, то он всегда был своевольным. Собственные желания и интересы были для него превыше всего.

Приятели уже вышли на более оживленную улицу и теперь шагали по тротуару.

— Что интересного в браке? Мы женимся, спим со своими женами, оплачиваем их счета и занимаемся рутиной повседневной жизни.