— Хватит с тебя, выпивоха, — знаком показав, чтобы халдей не приближался к их столику, Заборный как бы невзначай подлили из кофейника в чашку спутницы ещё бодрящего напитка. — А за что ты мстила, родная?

— За то, что эти дуры посмели пускать на него слюни, и лапать своими грязными руками! — злорадно хихикнув, помощница свахи понизила голос до суфлёрского шёпота, и выдала. — Я им таких сюрпризов в туристическом походе приготовила, что только Петрике и прошёл!

— Пшеничкина, тогда какого демона ты мне не мстила, а позорно сбежала — оставив одного?

— Знаешь, наверное, я тебя никогда и не любила… — сто против одного, что Майя сейчас закусила губу и задумчиво смотрит на прохожих, снующих туда-сюда под струями холодного дождя. — А Бернардо смог меня зацепить, хотя, каюсь, первые три дня мне хотелось его придушить. А уж его дурная привычка использовать меня вместо подушки, доводила буквально до белого каления, а потом я к ней даже привыкла. Когда стала жить с Настей, и просыпаться вальяжно вытянувшись во весь рост на диване, а не прижатая к его боку, то поняла, какую глупость совершила, вытурив парня со своей жилплощади.

«Ну, вот, моя девочка, ты и попалась — теперь демона-с-два от меня отделаешься!» — мои мысли-скакуны уже благополучно нарисовали строптивую Майю в свадебном платье, стоящую у алтаря. Следующим пунктом в брачном плане стояло рождение наследника, и, ей-боги, мне было совершенно наплевать, кто это будет — мальчик или девочка.

— Ты хоть ему сказала о своих чувствах? — Получив в ответ отрицательное мычание, Максим недоумённо нахмурился. — Почему?

— В нашем брачном агентстве не так уж и много правил, и самое главное из них — никаких личных отношений между клиентом и сотрудником.

— Но ведь если он тебя замуж позовёт, то это же будет считать отличным выполнением возложенной на вас с Эриком миссии. Разве нет? — Вот честное слово, я готов был расцеловать шатена в обе щеки, и вознаградить сундуком золотых за столь гениальную идею.

— Ага, как же, позовёт он меня замуж, держи карман шире! — печально шмыгнула носом Пшеничкина. — У Бернардо таких влюблённых дурочек как я — пруд пруди, чтобы он там не загонял, мол, все свадьбы устроены мамой.

Чуть не заорав: «А вот и неправда! Если хочешь, хоть завтра в Дворец Бракосочетаний отправимся!», всё-таки успел вовремя прикусить язык, причём в буквальном смысле этого слова. Ибо этот прощелыга Заборный, мило оскалившись окончательно захмелевшей Майе, вякнул нечто очень похожее на «Этот придурок сам виноват, что упустил такую девушку!», и поцеловал её. Нет, не так, он поцеловал МОЮ помощницу свахи! Злобно булькнув, знаком подозвал расторопного халдея.

— Что изволите? — с придыханием выдохнул парнишка, материализуясь рядом со столиком.

— Бокал шампанского и красную розу вон для той дамы, — глазами указав на сидящую впереди Пшеничкину, злорадно ухмыльнулся — сейчас начнётся всё самое интересное.

— Как изволите вас представить? — всё никак не унимался подневольный рабочий.

— Клиент с проклятием на челе, — решив, что хватит играть в детский сад, решительно снял шляпу и бросил её на столешницу.

Понятливо кивнув, официант побежал исполнять заказ, а я же мысленно похвалил себя за находчивость. Проследив за тем, как парнишка ставит перед оторопевшей Майей бокал с игристым напитком и с полупоклоном вручает розу, честно говоря, немного струхнул. А если Пшеничкина не любитель подобного показушничества?

«Тогда быть мне битым…» — печально констатировало инстинкт самосохранения, наградив пинком дремлющее шестое чувство.