Перед тем как стать швейцаром, Калоджеро работал в порту. Изнурительный, но хорошо оплачиваемый труд, место он получил по протекции Тони Кроче, который умел нажимать на нужные кнопки. Но произошел несчастный случай, в результате — двойной перелом правой ноги. С тех пор Калоджеро пришлось подыскивать более легкую работу.

Предприимчивый кузен жены помог и на этот раз. Он нашел это место в «Плазе», где требовался сильный человек с красивой внешностью и хорошими манерами.

Когда Нэнси видела своего отца в ливрее, значительного, точно генерал, на ступеньках шикарного отеля, он казался ей величественным воином на страже неприступной крепости. В представлении Нэнси Калоджеро с галунами на ливрее у входа в «Плазу» был всевластен, как божество.

— Можно я приду к отелю и принесу тебе кусок торта? — спросила она, когда отец прощался с друзьями.

— Да, если тебя проводит Сэл и никто не заметит вашего отсутствия, — согласился отец.

— Отлично, папа! — Нэнси обвила руками его шею.

Прошел час, прежде чем закончился обед, и брат с сестрой взялись за нож, чтобы вместе отрезать первый кусок праздничного торта.

Аддолората уперлась взглядом в тарелку, где лежал еще не тронутый кусок торта, и вспыхнула. Тони, сидевший напротив нее, снял ботинок и втиснул большой палец ноги между ее ляжками, пытаясь проникнуть под трусики. Он продолжал разговаривать как ни в чем не бывало, а ее обжег стыд более сильный, чем вспыхнувшее желание. Аддолората была уверена, что рано или поздно кто-нибудь заметит эти постыдные манипуляции и тогда случится нечто ужасное. Калоджеро добрый человек и доверчивый муж, но именно поэтому Аддолората его боится. Добрые приходят в ярость, когда обманывают их доверие. Ей казалось, что соседи по столу видят ее насквозь и что все знают про ее позор и ее желание. Она резко отодвинула назад стул и встала, — желание обуревало ее все сильнее, перед глазами стоял туман.

— Пойду умоюсь, — прошептала она, обращаясь к свекрови.

— Ты что-то раскраснелась, — сказала Анна.

— Жарко, — оправдалась Аддолората.

— Все из-за вина, наверное, — вступил в разговор Тони.

— Может, и еще из-за чего, — бросила старуха.

— Пойдемте со мной, мама, — позвала Аддолората.

— Мне и так хорошо, — ответила Анна. Взгляды Аддолораты и Тони скрестились, в его взгляде был откровенный вызов, в ее — смятение. Но в глазах обоих горело страстное желание. Тони становился все больше нетерпеливым. Аддолората вынуждена была прибегать к тысяче уловок, чтобы удержать Тони в рамках благоразумия и преодолеть собственную слабость.

Когда Анна возобновила прерванную беседу на сицилийском наречии со своим соседом по столу, Аддолората направилась, постукивая высокими каблуками и раскачивая бедрами, в туалет. Ее опять терзали сомнения и страхи. Как же ей быть — уступить мужчине, которого она всегда хотела? А супружеская верность Калоджеро, отцу ее детей, верность, освященная церковью?! Эта тягостная, мучительная борьба с самой собой тянулась уже давно.

Только она одна знала, что праздник, подарки, место мужа в «Плазе», обед — все это Тони сделал ради нее. Тони Кроче умирал от любви к ней. Аддолората знала это. Она набрала холодной воды в ладони и опустила в них пылающее лицо. На минуту Аддолората почувствовала облегчение.