Многие так и умирали, не дождавшись свободы.

Умирали, потому что теряли надежду. Их души умирали прежде тел.

Леди Элен никого не рубила на куски. Она всего лишь отнимала самое дорогое: свободу и душу.

На Роберту у старухи были особые виды. Она намеревалась отослать ее во Францию, в услужение некоему старику — графу, страдавшему подагрой и еще какими — то недугами. Девочку посадили на корабль, заперли в каморке и отправили под присмотром через Атлантику.

Вот тогда и появился на свет жестокий пират по имени Ред Роберт.

Она опустила голову и глубоко вздохнула. Потом выпрямилась и почти улыбнулась. Капитан одного корабля, захваченного ими неподалеку от Саванны, рассказал, что леди Фотерингтон умерла. От болезни. Медленно и в муках.

Роберта верила в Бога.

И в тот раз она почти поверила, что и Бог — каким бы святотатством это ни показалось — верит в нее. Элен, каждое воскресенье гонявшая прислугу в церковь, заслужила ад. Господь мог ее простить. Роберта такую слабость позволить себе не могла.

Но еще оставался в живых Блэр Кольм. Человек, который на глазах у нее убивал детей, чтобы не тратиться на их пропитание. И это упущение высших сил требовалось исправить. Бог и так уж позволил ему задержаться на этом свете. Бог позволил ему сотворить слишком много зла.

Богу требовалась помощь.

Он помог ей создать Реда Роберта, и теперь Реду Роберту надлежало помочь Богу освободить мир от Блэра Кольма.

В конце концов, именно так она смотрела на мир. И только этот взгляд помогал ей оставаться в своем уме и не впадать в отчаяние.

Она выбрала путь и не собиралась с него сворачивать, пока Блэр Кольм ходит по земле.

А раз так…

Вперед, к Нью — Провиденсу.

Глава 3

Сказать, что она сияла под лучами солнца, было бы преувеличением. Но она лежала перед ними, большая, грязная и шумная. Сюда долетали крики с ближайших улиц, в здешних притонах каждый мог найти то, что хотел. Здесь погружали и разгружали ящики и бочонки; здесь стояли на якоре корабли, а между ними и берегом сновали по мелководью лодчонки. По пыльным, замусоренным дорогам, мимо лавок, таверн и лачуг проходили женщины, высокие и низкие, всех цветов кожи, в ярких, пестрых одеждах.

День выдался чудесный. Шлюп бросил якорь в бухте и теперь лениво покачивался под голубым небом с нежно — белыми барашками облаков. Приятный, свежий и чистый ветерок ласкал лица. Вообще — то приятного на Нью — Провиденсе мало. Помойные ведра здесь опорожняли прямо из окон, отчего улицы ничем не отличались от сточных канав. А поскольку местное население сильно тяготело к употреблению крепких напитков и затхлые запахи виски, рома и пива смешивались с трубочным табаком, получавшиеся в результате пары выворачивали наизнанку даже крепкие желудки.

Впрочем, издалека все выглядело совсем даже неплохо, красочно и нарядно, а в самой непристойности, предлагаемой откровенно и без всякого стеснения, даже таилось некое своеобразное очарование.

Кто — то положил руку ему на плечо.

— Перед вами остров воров, друг мой, — сказал Брендан.

— Да, но воров честных, не так ли?

— Вы уже бывали здесь?

— Приходилось.

Брендан отступил на шаг и с усмешкой посмотрел на пленника.

— И чем же мог заниматься здесь, среди человеческого сброда, такой утонченный джентльмен, как вы?

— Менял одно на другое. — Логан пожал плечами. — Не помню, чтобы я называл себя утонченным джентльменом.

— А лордом Хаггерти?

— У нас это слово произносят как лэрд, — не в первый уже раз, но с неизменным терпением поправил он.

Брендан с ухмылкой вскинул бровь. Вообще для пирата их гость был довольно странный парень.