— У тебя такой вид, Дигби, будто в моей гостиной засел Наполеон и поджидает меня.

— Ну, Наполеон не Наполеон, но вообще-то у нас гости.

Саймон нахмурился и подумал, уж не брат ли это приехал к нему. Опять. По какой-то причине юный Гилберт вбил себе в голову, что его старший брат настоящий герой. Он то и дело навещал Саймона и бегал за ним, как восторженный щенок.

— Что еще за гости?

— Леди Харриет Уитком, сэр.

На несколько секунд Саймон впал в оцепенение и даже перестал дышать. Леди Харриет привезла с собой все воспоминания, которые он старался похоронить.

Эмили.

Он забрался в самый дальний угол Англии, чтобы убежать от нее и воспоминаний. Однако не стал бы отрицать, что его Драгонуик был памятником тем нескольким мгновениям, которые он провел рядом с ней. Далекий замок, замок человека, изгнанного из тепла и уюта, которыми он когда-то так стремился обладать.

Он стянул с плеч свою тяжелую промокшую шинель, отдал Дигби. Саймон не знал, что и думать. Зачем приехала леди Харриет? Что за новости привезла ему?

— Распорядись насчет чая, Дигби.

— Я уже подал чай ее милости.

— Отлично. — Саймон прошел через холл, свернул к гостиной. Сердце у него в груди бешено колотилось. Леди Харриет стояла возле одного из высоких двустворчатых окон и смотрела на кучи прошлогодних листьев и голые кусты в саду.

Он приостановился на пороге, подумав, как выделяется бледно-желтое платье леди Харриет на фоне убожества его гостиной. Гобелены со сценами из легенд о короле Артуре, висевшие на стенах, вылиняли. Изумрудно-зеленый шелк, которым обиты были кресла и диваны в стиле королевы Анны, сильно вытерся и обтрепался по углам, а сиденья лоснились. Видимо, он производил впечатление эксцентричного затворника, укрывшегося в своей неопрятной берлоге. Саймон вздохнул.

Леди Харриет обернулась, едва он вошел, и на губах ее появилась ехидная усмешка.

— Немало придется потрудиться, чтобы вернуть к жизни этот сад, молодой человек!

— Знаете, леди Харриет, моя семья всячески пыталась отговорить меня от приобретения этой груды камней. — Он заставил себя улыбнуться, приблизился к леди Харриет и, подавив желание забросать пожилую даму вопросами об Эмили, добавил: — Я совершенно неисправим и от своей дурацкой затеи не откажусь.

— Я всегда догадывалась, что вы человек стойких убеждений. — Леди Харриет поставила чашку с блюдечком на поднос, стоявший на столике красного дерева возле одного из вольтеровских кресел, и протянула ему руку.

— А я всегда догадывался, что вы не только прекрасны, но и обладаете редкостной проницательностью. — Он взял ее изящные тонкие руки в свои и поцеловал прохладные пальцы. Улыбнулся ей, заглянул в ее янтарные глаза — и сразу вспомнил даму, чей образ все еще преследовал его во сне.

Она сжала его руки.

— Как же вы тут поживаете, дорогой мой?

— Прекрасно. — Он взял ее под руку и повел к дивану возле камина, в котором весело потрескивал огонь, создавая оазис тепла и уюта в этой мрачной гостиной. — Я был очень занят — разбирался в делах своего отца и пытался привести мой новый дом хотя бы в относительный порядок.

Она огляделась.

— Нетрудно догадаться, что скучать вам было некогда.

Саймон усмехнулся.

— Я собираюсь нанять человека, чтобы занялся меблировкой, когда плотники и каменщики сделают из этой развалины дом.

— Теперь понятно, почему вы не показались в Лондоне.

Дом и дела были только предлогом, позволившим держаться подальше от Лондона.