— Для Эмили я не опасен.

— Не говорите глупостей.

Он покосился на нее, но на лице почтенной дамы увидел не гнев, как того следовало ожидать, а усмешку.

— И не трудитесь напускать на себя невинный вид. Вам это не к лицу. — Она опустила веер на колени, развернув полностью, так что стали видны бледные розы, которыми был расписан шелк цвета слоновой кости. — Я заметила, как вы смотрите на нее. Вы настоящий молодой самец и жаждете обладать ею.

— Вряд ли найдется мужчина, у которого в жилах течет кровь, а не вода, который бы, увидев Эмили, не пожелал ее. — Саймон улыбнулся, представив себе, что сказала бы мисс Эмили, узнай она, о чем он ведет разговор с ее бабушкой. — Но ей ничто не грозит с моей стороны. Я ни к чему не буду принуждать ее силой.

— Ну, вряд ли кто-нибудь способен принудить Эмили силой к чему бы то ни было. — Леди Харриет принялась похлопывать раскрытым веером по коленям. — Но разумеется, существуют самые разные способы убеждения. И я сильно подозреваю, что вам они известны.

Саймон сумел выдержать пронзительный взгляд почтенной дамы. На память ему сразу пришли те выпавшие на его долю мгновения, когда он прижимал Эмили к себе, и кровь забурлила в жилах. Какая-то искра проскакивала между ними, когда они прикасались друг к другу. И вспыхивало пламя, грозившее поглотить обоих. Он нисколько не сомневался, что сумел бы завлечь строптивую красавицу в постель. И тогда избавился бы от тяжести в налитом от желания теле, а Эмили получила бы возможность переспать с человеком, который, возможно, отправит на виселицу ее отца. Воспоминание об этом предательстве преследовало бы до конца жизни и его, и ее.

— В мои намерения не входит соблазнять вашу внучку.

Леди Харриет подняла бровь и посмотрела ему в глаза.

— Вы, похоже, тверды в этом решении. Но поскольку уже успели признаться, что Эмили вам нравится, то невольно возникает вопрос: почему вы не хотите довести дело до победного конца?

Саймон пожал плечами:

— Ну может быть, я считаю, что соблазнять девственниц — нечестно, да и неинтересно.

— Может быть. А может быть, причина кроется в том, кто вы на самом деле.

Саймон опустил глаза под проницательным взглядом леди Харриет и стал смотреть на ее веер. Золотые пятна солнца, проникавшего сквозь крону дерева, лежали на разрисованном шелке.

— Вы были когда-нибудь женаты?

Саймон не сводил глаз с божьей коровки, которая опустилась на одну из нарисованных роз на веере леди Харриет.

— Нет.

— Что вы вообще думаете о браке?

Он подумал о браке своих родителей: два совершенно чужих друг другу человека, вынужденных жить под одной крышей. Не поладившие друг с другом тигр и тигрица, запертые в одной клетке. Пока его волевая и страстная мать не положила конец этому фарсу. Он никогда не согласится на брак, заключенный ради денег или высокого положения, на расчетливый союз без любви.

— Я думаю, что браки, заключенные на основе взаимной приязни, редки.

— А для вас этот момент важен?

Он все смотрел на божью коровку, которая расправила крылышки и взлетела с нарисованного цветка.

— Да.

— Но, заставив Эмили заключить с вами эту сделку, создав видимость брака, вы лишили себя возможности когда-нибудь вступить в брак по любви.

Хотя догадка Харриет попала не точно в яблочко, Саймон все же прекрасно понимал это, сам смысл его миссии исключал всякую возможность будущего счастья для них с Эмили. Он набрал в грудь побольше воздуха и, не сводя глаз с нарисованных на веере роз, чувствуя, как болезненно сжимается сердце, сказал:

— Не всегда можно получить то, что хочешь.