Эмили нахмурилась:

— А мне хотелось бы придумать способ избавиться от него навсегда.

Леди Харриет повернула флакон пульверизатора, и хрустальные грани заиграли огнями, отражая свет настенного светильника.

— Ну а если он останется?

— Бабушка! — Эмили вскочила на ноги. — Ты поговорила с ним всего несколько минут и считаешь, что я должна позволить этому негодяю, который нацелился на мое приданое, стать частью моей жизни?

— Эмили, успокойся.

— Как ты могла даже подумать, что я позволю этому человеку остаться здесь?! Это невообразимо.

— Так уж и невообразимо? — Леди Харриет улыбнулась. В глазах ее появилось понимание. — Полагаю, ты просто перепугалась, потому что тебя влечет к этому мужчине.

— Бабушка, пожалуйста, не говори чепухи. Вовсе меня не влечет к этому развратному мерзавцу.

— Да? — Мгновение леди Харриет внимательно смотрела на внучку. — Судя по тому, как ты на него смотришь, можно сделать прямо противоположный вывод.

Эмили отвернулась, чтобы спрятать лицо от проницательного бабушкиного взгляда. Снедаемая непонятной тревогой, она приблизилась к окну. Неужели ее чувства проявляются настолько явно? Что ж, значит, все видят, что она подпала под чары негодяя? Одно утешение: все по крайней мере не знают, какая она на самом деле дура. Она посмотрела вдаль, туда, где лучи заходящего солнца окрашивали алым и золотым облака над замком Рейвенвуд. — Я хочу, чтобы он исчез из моей жизни.

Леди Харриет вздохнула.

— Эмили, попробуй не думать о том, как именно он явился в твою жизнь. Попробуй познакомиться с тем человеком, который скрывается за маской Шеридана Блейка. Что-то мне подсказывает, что этот человек может тебе понравиться.

— Понравиться?! — Эмили обернулась и уставилась на бабушку. — Этот человек — отпетый негодяй.

— Не думаю, — улыбнулась леди Харриет. — Отпетый негодяй остался бы стоять под деревом, ожидая, когда ты свалишься с него.

Руки Эмили сжались в кулаки. Вспоминать о том, что негодяй спас ей жизнь, было неприятно.

— Я не просила его о помощи.

— Верно. Он сам пришел к тебе на помощь.

— Это ничего не меняет. — Эмили хлопнула ладонью по винно-красной шторе, тяжелая парча закачалась, медные кольца со скрежетом сдвинулись по медному пруту. — Этому человеку нужны только мои деньги.

— Эмили, возможно, ему нужно нечто большее, чем деньги. Возможно, ему нужен дом.

— Тогда пусть отправляется в свой собственный.

Леди Харриет помолчала недолго.

— Тебе известно, что его отправили в действующую армию, когда ему было всего двенадцать?

— Двенадцать? — Эмили повернулась к бабушке. — Боже правый, что же это за отец, который отправляет двенадцатилетнего сына на войну?

— Я тоже об этом подумала. — Леди Харриет продолжала вертеть хрустальный флакон, и яркие блики, игравшие на его гранях, слепили Эмили. — Ты только представь, каково было мальчику в столь юном возрасте оторваться от Дома и попасть в гущу сражений? Удивительно, что он вообще выжил.

Сердце Эмили болезненно сжалось. Оказаться среди чужих, сражаться за свою жизнь!

— Сомневаюсь, что этот молодой человек встречал сочувствие хоть раз в своей жизни.

— Ну, он уже давно не мальчик.