— О, за причинами дело не станет! Я снова обратился к королю с жалобой на лорда Уоррика, который осмелился незаконно… ну, скажем, задерживать тебя в своем замке.

— Йен, ты не имеешь на это права! Мой отец сам все уладит по возвращении в Англию.

— Нет, я имею право! И, кроме того, дело уже сделано, и теперь нам с лордом Уорриком осталось только явиться на королевский суд. Не сомневаюсь, что на сей раз суд примет мою сторону.

Арриан была глубоко возмущена: как он мог, не ставя никого в известность, обратиться к королю Уильяму?

— Вряд ли публичное обсуждение этого дела придется по душе моим родителям.

— Никакого публичного обсуждения не будет. Я позабочусь о том, чтобы слушание было закрытым. Будут присутствовать только заинтересованные стороны. Ты должна подтвердить, что лорд Уоррик удерживал тебя в Айронуорте против твоей воли, — больше от тебя ничего не требуется. Это поможет окончательно решить его участь. Разумеется, слушание состоится и в том случае, если ты к тому времени уже уедешь в Англию. Просто я подумал, что тебе будет небезынтересно узнать исход дела.

От негодования Арриан едва могла говорить. Он, кажется, искренне полагает, что она будет давать показания против отца собственного ребенка?

— Когда состоится суд?

— Как раз сегодня я получил письмо от королевского полномочного представителя, в котором говорится, что слушание пройдет в Эдинбурге через две недели. Семейство Винтер известно всем — видимо, поэтому дело было представлено вниманию короля немедленно.

— Неужели эта ваша вражда так и будет продолжаться вечно, переходя из поколения в поколение?

— Напротив, я надеюсь, что она очень скоро завершится. Так как, берешься ты переговорить со своим отцом?

Остатки ее былого уважения к Йену окончательно улетучились.

— Да, я поговорю с ним.

Он взял ее руку, на которой еще не так давно красовалось кольцо Макайворсов.

— Я не буду счастлив по-настоящему, пока мое кольцо не вернется на этот прелестный пальчик. Она не без труда высвободила руку.

— Странное желание, учитывая, что я ношу под сердцем чужого ребенка.

— Я воспитаю его как своего собственного, — отводя глаза, сказал он. — Никто даже не узнает, что я не его родной отец.

Однако Арриан еще слишком хорошо помнила, как он уговаривал ее избавиться от беременности.

— Но мы с тобой всегда будем это знать, Йен.

Майкл и Арриан стояли возле кареты, обтянутой черным крепом. Все было готово к тому, чтобы дочь гор отправилась в дальний и на сей раз самый последний путь.

— Майкл, пожалуйста, попробуй убедить лорда Уоррика, что возвращение праха его сестры на родину должно стать концом их бесконечной вражды.

Майкл окинул сестру задумчивым взглядом.

— Я хоть и младше тебя, но все же знаю тебя достаточно хорошо, и я вижу, что ты очень уж взволнована. Что с тобой, сестренка?

Заложив за ухо выбившуюся золотистую прядь, Арриан подняла на него глаза.

— Знаешь, Майкл, я просто не могу больше находиться здесь. Здесь кругом, куда ни глянешь, одна только ненависть и скорбь. Я жду не дождусь, когда мы, наконец, вернемся в Равенуорт, — и тогда, клянусь, я уже ни за что не уеду из дома.

— Это хорошо, вот только будешь ли ты от этого счастлива?

— Почему ты спрашиваешь?

— Скажи, ты его любишь?

Арриан сделала вид, что не поняла брата.

— Раньше я думала, что люблю, но теперь поняла, что моя прежняя влюбленность в Йена — не более чем блажь наивной девочки.

— Арриан, ты прекрасно понимаешь, что я говорю не об Йене, а о том, другом.