Щеки Арриан вспыхнули.

— Простите меня. Я сказала глупость — это от волнения.

— Не понимаю, зачем было двум женщинам пускаться в дорогу в такую непроглядную метель? Ваша тетя, я вижу, уже в летах, могла бы как будто вести себя и поразумнее.

— Да, пожалуй, мы поступили опрометчиво, но поначалу дорога казалась нам вполне безопасной.

Доктор Эдмондсон наконец улыбнулся, глаза его потеплели.

— Экая уверенность! Сами-то вы как, не ушиблись?

— Ах, пустяки, всего несколько синяков.

Он вскинул свою дорожную сумку на плечо.

— Зайду завтра, если, конечно, состояние больной не ухудшится раньше. Все же мой вам совет: постарайтесь перевезти ее в Эдинбург, как только позволит погода.

— Доктор Эдмондсон, неужели вы уйдете?

— Меня ждут другие больные, так что дай бог мне хотя бы к полуночи добраться до постели. — Он внимательно взглянул на нее. — А вы, милая, ступайте-ка в постель прямо сейчас. Ведь еле на ногах стоите, того и гляди свалитесь.

— Благодарю вас за заботу, но ночью я должна быть со своей тетей.

— Поверьте, сегодня Барра последит за нею не хуже вас… А вот если и вы сляжете, тогда уж тете и впрямь помощи от вас не дождаться.

Она протянула ему руку.

— Спасибо вам за помощь. Надеюсь, завтра увидимся.

Он пожал ее руку и кивнул на прощание. Когда дверь за ним закрылась, Арриан подошла к камину, чтобы согреть, наконец, озябшие ладони. Но тут леди Мэри застонала, и Арриан опять бросилась к кровати. Однако тетушкины глаза так и не открылись.

С каждой минутой Арриан все больше боялась за ее жизнь. Как ей хотелось сейчас очутиться рядом с родителями, почувствовать мамину любовь и спокойную силу, исходящую от отца… Она даже не заметила, что за последние несколько часов ни разу не вспомнила Йена.

Леди Мэри медленно открыла глаза и, к своему немалому удивлению, увидела над собою лицо совершенно незнакомого мужчины. Где она?.. И кто этот мужчина?..

— Я вижу, вы проснулись, — он улыбнулся и дружески потрепал ее по руке. — Знаю, знаю. Вы хотите спросить, кто я такой. Так вот, я доктор Эдмондсон, а вы моя больная, состояние которой до настоящей минуты меня весьма и весьма беспокоило.

— Где я? — внезапно она все вспомнила и горестно застонала. — Что со мною? Почему я не могу двинуться? Почему мне так больно?

— Ваша карета опрокинулась на дороге, миледи, — отвечал доктор с любезным сердцу леди Мэри шотландским выговором. — Вы сломали себе ногу, сильно ушибли голову и, кроме того, получили несколько синяков и ссадин.

Она попыталась подняться, но слабость пригвоздила ее к кровати.

— Где моя племянница?

— Я отослал ее отдохнуть. Она не отходила от вас всю ночь.

— Скажите, она не пострадала?

— Сейчас она страдает только из-за вас. Должен сказать, что она весьма энергичная молодая особа: требует, чтобы все кругом хлопотали вокруг вас. Каждому бы моему больному иметь под рукой такую племянницу!

На верхней губе леди Мэри выступили капельки пота.

— О, как больно!..

Доктор Эдмондсон поднес стакан к ее губам.

— Неудивительно, после всего, что вам пришлось пережить. Выпейте это.

— Что это?

— Успокаивающее с опием.

— Я не хочу принимать опий!

— Это ничтожная доза, но она все же облегчит ваши страдания. Пока боль не отступит, вам еще не раз придется прибегнуть к этому средству.

Леди Мэри неохотно выпила содержимое стакана.