Арриан без колебаний подала ему руку, и они продолжали спускаться с холма вместе. Неожиданно она поймала себя на том, что прикосновения его рук уже не вызывают в ней протеста — напротив, они даже приятны ей.

Это новое открытие так смутило Арриан, что она почувствовала себя предательницей по отношению к Йену и немедленно высвободила руку.

Впрочем, стоило ей ступить на отлогую приливную полоску, как все, кроме катящихся навстречу волн, вмиг улетучилось из ее памяти. Небрежно отбросив в сторону изысканную шляпку, она подбежала к пенистой кромке и долго с запрокинутой головой вслушивалась в шум волн и крики морских чаек.

Тугой узел на ее затылке рассыпался, и Уоррик не мог оторвать взгляда от горящего на солнце золота ее волос. Девушка, стоящая у кромки волн, была горда и прекрасна, и ему хотелось ее укротить. Впрочем, нет, не укротить — ибо он не желал видеть ее кроткой, — но быть подле нее, греться в лучах этой солнечной красоты, быть любимым ею…

Последняя мысль подействовала на Уоррика отрезвляюще. Он отвернулся и подставил лицо весеннему солнцу, пытаясь унять колотящееся сердце.

— Пожалуй, поход в пещеру придется отложить на другой раз. Ветер сменился на юго-западный, а в наших краях это означает близость дождя.

Стараясь не выдать своего разочарования, Арриан повернулась, чтобы идти обратно.

Уоррик поднял с песка шляпку Арриан и водрузил ей на голову, после чего произвел жест, от которого у нее перехватило дыхание. Не снимая перчатки, он обвел пальцем контур ее губ.

— С тех пор как я узнал вашу улыбку, ваши губы пленяют меня еще сильнее.

Арриан, которой никто еще не говорил подобных слов, застыла, словно прикованная к месту взглядом серебристых глаз.

Обретя, наконец, дар речи, она тихо сказала:

— Последнее время в моей жизни было мало поводов для улыбок, Уоррик. Он невесело усмехнулся:

— Что ж, я виноват, мне и исправлять положение. Какие развлечения вы предпочитаете?

Ей, наконец, удалось перевести взгляд со своего спутника на серую морскую даль.

— Как я вам уже говорила, мне нравится соколиная охота. Кроме того, я хорошо стреляю из лука, люблю ездить верхом и танцевать.

Продолжая начатый разговор, они повернули обратно к своим лошадям.

— Вы, вероятно, в совершенстве обучены всему, что положено знать и уметь благовоспитанной юной леди?

Арриан улыбнулась и сделала книксен.

— Да, милорд, я неплохо вышиваю, плету кружева и вполне сносно играю на арфе и фортепиано. Я также достаточно свободно изъясняюсь на французском, итальянском и латинском языках, но — увы! — совсем не понимаю по-гаэльски, а если начинаю говорить по-русски, то рискую попасть в глупейшее положение. Майклу, моему брату, потом приходится объясняться с моими собеседниками и уверять их, что я не имела в виду ничего дурного, а просто плохо знаю язык. Однажды, когда я искренне считала, что делаю русской княгине комплимент по поводу ее платья, он вдруг ни с того ни с сего вмешался в разговор и начал многословно извиняться за мой русский.

— Что же такое вы ей сказали?

— Оказывается, я с улыбкой говорила ей, что в этом платье она «очень как корова сивая».

Остроумная и обаятельная собеседница Уоррика пленяла его все больше и больше.

— Преклоняюсь перед вашими бесчисленными талантами. Полагаю, вы совершенствовали их в каком-нибудь заведении для благородных девиц в Лондоне?

— Нет. Я не захотела уезжать из Равенуорта, и моим родителям пришлось нанимать мне учителей.

— Понятно.

— Ну а вы, милорд? Коль скоро мы договорились познакомиться друг с другом лучше, то, полагаю, теперь ваша очередь поведать мне о своих талантах.