После смерти Гайдая выяснится, что его любили очень многие. Даже если при жизни боялись переступить черту, которой он дистанцировался от окружающих. Люди, что с ним работали, актеры, что снимались в его фильмах, знакомые и незнакомые окружат вдову любимого режиссера теплом и заботой. В клубе «Кино», совладельцем которого является актер Дмитрий Харатьян, до сих пор трепетно относящийся к памяти любимого режиссера, устроят «зал» Гайдая с меняющейся экспозицией фотографий и картин. Регулярно на дни рождения Нины Павловны станет присылать роскошные торты владелец ресторана, названного именем любимого гайдаевского фильма — «Кавказская пленница»… Ее наперебой станут приглашать на фестивали и творческие встречи, осаждать просьбами об интервью…

Она всегда долго отказывается, но сломить ее сопротивление можно одним: просьбой рассказать о Гайдае. О себе она говорит мало и неохотно, — о нем часами.

При жизни режиссер Гайдай недополучил официального признания — комедию тогда считали «низким жанром», и проявлений всеобщей любви. После смерти кинематографисты назвали его «человеком года» и дали приз.

— 1993 год начинался, как счастливый: 30 января Лене исполнилось семьдесят лет. 20 марта мы отметили пятьдесят лет, как его ранило на фронте — он считал это вторым днем рождения. 1 ноября было сорокалетие нашей совместной жизни… А закончился страшно: 19 ноября его не стало…

После кончины Гайдая лавина обожания «обрушилась» на его вдову. Она со смехом скажет:

— Я прошла ОГОНЬ — сгорела наша дача, и мне пришлось строить ее заново,

ВОДУ — прорвало трубу у соседей сверху, и у нас был настоящий потоп,

И МЕДНЫЕ ТРУБЫ Лени Гайдая… (намекая на незаслуженный, по ее мнению, фимиам, которым сегодня щедро «окуривают» ее со страниц газет, журналов и с экрана телевизора).

В 2000 году Нину Гребешкову пригласят на родину мужа в Иркутск, где бережно хранят память о выдающемся земляке. Блестяще отреставрированное старинное здание бывшего кинотеатра «Художественный» стало Киноцентром им. Гайдая. Вся в мраморе 42-я железнодорожная школа, где он учился, ставшая лицеем. Отреставрировано и старинное здание театра им. Охлопкова, на сцене которого играл артист Леонид Гайдай. В доме, где он родился, хотят сделать музей — да все как-то не складывается из-за племянницы Гайдая, которая со своей частью наследства расставаться не собирается, предпочитая дом сдавать…

А вообще Нину Павловну безмерно радует, когда где-нибудь возникает «местная инициатива» очередного увековечения памяти Гайдая, потому что она боится быть заподозренной в афишировании заслуг супруга, который всегда был до болезненности скромным и не терпел шумихи вокруг своего имени.

— Я палец о палец не ударила, — радуется она своей непричастности к этим событиям, — и никто не может меня упрекнуть, что я сама что-то пробиваю.

Раньше Леня культивировал, чтобы я сама все решала. Теперь я вспоминаю, что он оценивал, как он относился к людям, к вещам, ко всему, и понимаю, как он был прав, как мудр. Он любил говорить, что с собой ничего не возьмешь. Когда у него спрашивали: «Что для вас самое главное?» Он отвечал: «Искренность и доброжелательность». И я сейчас не устаю это повторять. Я даже не понимала, как он меня любил! Он мне все прощал.

Немногие могут сказать о себе:

— Конечно, я очень счастливый человек! Это Леня меня воспитал. Если бы я вышла замуж за какого-то другого человека, я была бы другая. Был такой физиолог Ухтомский, он изучал понятие доминанты в отношениях и приводил пример с чеховской Душечкой. В школе мы проходили этот рассказ, и героиню было принято критиковать. А он считает, что человек, который может раствориться в другом, погасить свою доминанту, — способен на высшее проявление духа, что свойственно далеко не каждому.