— Может в капсуле есть ещё что-нибудь ценное, что мне стоит забрать с собой? — поинтересовался я, перекладывая в переносной сейф колбу, заполненную зелёным мутагеном. Затем всё сложил в рюкзак, который подержал в вытянутой руке Килограммов десять, не больше. Так, игломёт в кобуре на правом бедре, мачете прижат к левому магнитными захватами. Удобно, чёрт возьми. Ножны с ножом закрепил на груди, слева. Ранец на спину, подтянул лямки, попрыгал. Ничего не бренчит, не скрипит. Можно отправляться в путь.

— Капсула скоро самоуничтожится, Кэп. Их специально делают такими, чтобы невозможно было разобрать в полевых условиях.

— Всё, можешь не продолжать. Псевдо-механоиды и прочая хрень, я понял. Лучше скажи, в какую нам сторону двигаться? Есть конкретное направление?

— В любую, Кэп. Базы, форпосты корпорации и вольные поселения разбросаны по всей исследованной области аномалии. Если двигаться в одном направлении, в течение четырёх-пяти суток обязательно выйдешь к заключённым или бойцам корпорации Аурум.

— Ну, если нет разницы, тогда пойдём вдоль тормозного следа капсулы. Очень уж мне интересно, откуда взялся плывун, и почему без наездника.

* * *

Если не придираться к синим прожилкам на листьях деревьев и мареву, полностью затянувшему небо, то можно подумать, что идёшь через редколесье, где-нибудь в юго-западной части европы. Разве что живности не наблюдается, даже насекомых, ну так этому есть оправдание — падение капсулы. От грохота все, кто мог, разбежались далеко в стороны. А ну как ещё что-нибудь свалится. Я вот в детстве, забравшись в чужой сад, получил заряд соли в правую полупопицу, так с тех пор твёрдо уверен — в магазине яблоки гораздо вкуснее.

Место, где плывун попал в траншею, я обнаружил в самом конце посадочной борозды, скрытой в тени деревьев. Выяснилось, что мы приземлились в водоём, благодаря чему я остался целым и невредимым, а уж после капсула пробороздила траншею. Из этой запруды, выглядевшей как небольшое искуственное озерцо, и свалился ездовой мут. Но не это главное. Неспешно осматривая место приземления, я обнаружил хозяина плывуна.

На берегу лежало человеческое тело. Из одежды лишь кожаная юбка и такой же топ, с трудом скрывающий два крупных, хм, вторичных половых признака. Размера четвёртого, не меньше. Да и остальная фигурка, чего уж там скрывать, весьма аппетитная, даже в столь неприглядном положении. Единственное отличие от наших, земных девушек, это синий цвет кожи. Вот ты и нашёл, Андрей, аватару, на свой, хм…

— Как думаешь, жива? — шёпотом поинтересовался я у искина, на всякий случай наводя ствол игольника на аборигенку.

— Для того, чтобы узнать это, нужно приблизиться и проверить пульс. — тоном школьного учителя произнёс Шиц.

— А вдруг она заразная? — спросил я, но всё же двинулся к берегу. — Там, откуда я родом, подобный цвет кожи — крайне плохой признак, обычно не совместимый с жизнью.

— Кэп, начиная с фиолетового и заканчивая зелёным, цвет кожи говорит о возрасте некоши. — ответил мне искин. — Синий означает, что этой девушке ориентировочно от семнадцати до двадцати пяти стандартных лет.

— Молоденькая совсем. — проворчал я, приблизившись к пострадавшей. Продолжая целиться из игольника в корпус аборигенки, опустился на правое колено, и прикоснулся к её шее. Пульс прослеживался, но слабо. Поднял веко — мля! На всю радужку янтарный зрачок. Так и заикой стать можно. Опустил и снова поднял веко — без изменений — Слушай, Шиц, она жива, но в отключке. На теле повреждений не вижу, причина потери сознания не известна.

— Можно вколоть универсальный антидот, он приведёт её в чувство.