— Сколько я так пролежал? — прервал его князь Петр.

— Сутки, — пояснил доктор Штерн. — Но сам паралич прошел еще раньше, потом вы просто спали, восстанавливая силы.

— Не может быть… — прошептал князь Петр. — Но как же… я же обещал Корфу…

Уверен, к обеду вы сможете выйти в столовую сами, а сейчас я попрошу кого-нибудь принести вам поесть. Немного, конечно, и с ложечки, но это скорее врачебная предосторожность, которая, как известно, никогда не бывает излишней.

— Нет-нет, — запротестовал князь Петр, — мне недосуг лежать. Лучше помогите мне подняться, я должен довершить одно важное дело.

— Вы поступаете крайне неосмотрительно, — запротестовал доктор Штерн, но, увидев гневный взгляд Долгорукого, кивнул и помог ему встать с постели. — Дело ваше…

— Вот именно — мое, — подтвердил Долгорукий. — И никто, кроме меня, не в силах его решить. Если, конечно, уже не поздно.

— Но почему должно быть поздно? — растерялся доктор Штерн.

— Это долгая история, — покачал головой Долгорукий. — Но прошу вас, позовите кого-нибудь из слуг, пусть помогут мне одеться для выхода.

— А вот это уже слишком! — воскликнул доктор Штерн.

— Предоставьте мне самому определять, что для меня довольно, а что нет! — отрезал князь Петр.

— Как скажете, Петр Михайлович, — обиженно произнес доктор Штерн.

— Простите меня, — вдруг опомнился Долгорукий. — И благодарю вас за помощь…

Штерн с грустью посмотрел на него и, ничего не ответив, ушел.

— И куда это вы собрались, уважаемый супруг мой? — надменно спросила Долгорукая, едва князь Петр появился в гостиной. — Вам предписан был полный покой и усиленное питание.

— Доктор Штерн изменил свои рекомендации, — на ходу бросил ей князь Петр, направляясь в кабинет. — А я не изменил своих планов.

— Вы по-прежнему собираетесь меня убивать? — гадко усмехнулась Долгорукая.

— Нет, я собираюсь довести до конца дело о признании Полины своей незаконнорожденной дочерью Анастасией и определить ее место в завещании, — решительно заявил ей князь Петр.

— Похоже, доктор Штерн поставил не тот диагноз, — Долгорукая презрительно сощурилась. — Вам не сердце надо лечить, а голову! И делать это безотлагательно, прямо сейчас!

— Прямо сейчас, как вы изволили выразиться, сударыня, — зло парировал князь Петр, — я намерен отправиться к барону Корфу и добиться от него освобождения моей дочери.

— Боюсь, вы уже опоздали, батюшка, — раздался от двери плачущий голос Полины.

Она стояла перед ним такая прекрасная, здоровая, румяная от мороза.

— Девочка моя! — ахнул князь, бросаясь к Полине и заключая ее в объятия. — Что случилось, почему ты так говоришь?

— Барон Корф уезжает, — зарыдала Полина. — Он велел заложить карету и упаковать все вещи…

— Корф бежит? — вздрогнул князь Петр. — Негодный лжец! Он обещал мне… Впрочем, он уже не раз доказывал, что не умеет держать свое слово. Успокойся, дорогая, я тотчас отправлюсь за ним и остановлю его. А ты располагайся здесь и чувствуй себя, как дома. Я распоряжусь, чтобы тебе отвели комнату.