— Мой император, — крикнул ему вслед Эльфин. — Я только хотел еще попросить…

— Догадываюсь, — скривился тот, как от зубной боли. — Ни одна Видящая, выбравшая мирный путь, не пострадает!

С этими словами он ушел, оставив гостей на попечение Бальгора.

— Так… — Долго молчавший Норрик появился на свет, хозяйским жестом потирая руки. — А когда тут у вас обед? А то так есть охота…

Эпилог

Грустная тихая песня проникала в самую душу. Леди Тинатирель Карбункуловая сжимала кулаки и в клочья искусала платок, еле сдерживаясь, чтобы не накричать на певиц. Но что ты тут поделаешь! Это была «Песня первого снега», и ее исполняли каждый раз во время снегопада, пока он не уляжется.

Леди Тинаритель была вне себя. Ее терзало отчаяние и горечь. Еще летом ее переполняли надежды — и что теперь? Она осталась совсем одна.

Примерно два месяца тому назад пришло сразу два шокирующих известия. Во-первых, погиб Наместник Нефритовый лорд Эльгидар. Его убил какой-то мальчишка-маг, хотя всем известно, что чистокровные мужчины-эльфы не могут быть магами. Но Эльгидар погиб, и Нефритовый Остров снова стал единым целым, а Наместник Яшмовый, старший брат покойного Эльгидара, стал полноправным властителем. Во-вторых, вдова Эльгидара Нефритового, леди Отрирель Нефритовая, не дожидаясь окончания срока траура, в спешном порядке вернулась на родину и чего-то такого наговорила отцу, что Отрандир Обсидиановый тут же задним числом аннулировал брак дочери и, бросив все дела, кинулся в Цитадель Империи — сдаваться императору на милость.

Вопреки ожиданиям самого Наместника Отрандира император его не казнил — просто устроил недельный показательный «отдых» в темнице, после чего торжественно освободил от звания Наместника и издал указ, согласно которому новым Наместником Обсидиановым будет тот, кого леди Отрирель Обсидиановая изберет в мужья — с условием, что новый кандидат понравится императору. Но и это было еще не все.

Несколько дней назад к ней в замок ввалились три Видящие — как они сказали, все, что осталось от Ордена. Император Хаук пришел под стены Обители, каким-то образом определив ее точное местонахождение, и осадил башню, взяв ее после недолгой осады. Многие волшебницы, те, кто пытались организовать оборону, погибли, другие покончили с собой. Немногие смогли спастись — во всяком случае, три уцелевшие сестры к таковым причисляли только себя. А подавляющее большинство учениц и послушниц попали к оркам, чтобы, без сомнения, стать рабынями для их постельных утех. Некогда великий и могущественный Орден, который управлял жизнью Радужного Архипелага, перестал существовать. Было от чего прийти в отчаяние.

В глубине переходов замка послышался какой-то шум — голоса, топот ног, хлопанье дверей. Леди Тинатирель не обратила на него внимания, пока он не приблизился вплотную к дверям ее покоев. Влетела перепуганная служанка-альфара и присела в глубоком поклоне:

— Моя госпожа, — глаза ее были круглыми от волнения, — к вам… к вам… милорд!

Широкие решительные шаги приблизились, и служанка отскочила в сторону, словно ее жизни грозила опасность.

Леди Тинатирель медленно поднялась, не веря своим глазам. Через порог перешагнул ее бывший муж, лорд Моррир, Наместник Рубиновый.

— Не ждали? — холодно осведомился он.

Пение смолкло. Певицы, развлекавшие госпожу, во все глаза уставились на лорда.

— Что вам угодно? — В вопрос леди Тинатирель вложила весь лед и все негодование.

— Мне угодно видеть моего сына, Тинамира.

— Это мой сын! Только мой! — воскликнула женщина.

— Как вам будет угодно, миледи.