|
Вспомнились слова ныне покойного профессора Дего. Описывая первый пробный запуск по переброске добровольца-красноармейца через коллапсер, профессор сказал, что в тот момент ему казалось, будто они прощаются с этим человеком навсегда. И этот первый «полет» через время и пространство, бывший куда более фантастическим и важным, чем первый полет человека в космос, остался не известен никому, кроме горстки людей, большую часть которых уничтожили заказчики эксперимента… Классический сюжет: человек придумал машину, машина сожрала человека. Правда, в социалистическом обществе такие истории были не в моде – здесь царил образ человека – покорителя, исследователя и смелого конструктора.
– Знали ли бы вы ребята, что мы тут для вас приготовили! – усмехнулся Сонников.
Накануне отъезда Кирилл, словно извиняясь за свою удачу, завалил Иволгина и Верочку подарками, главным из которых была новая коляска. – К чему такие безумства?! – сердился добродушно Домовой. – Ты посмотри, – показывал ему Марков, не слушая возражений, – это же фирменная гэдээровская штука. Тут какие-то особенные рессоры! – Да-с! Вижу! – говорил Вадим. – Верочка это, безусловно, оценит. Так и представляю, как она на прогулке в сквере будет хвастать перед сверстниками этими особенными рессорами! Шутки шутками, а стрелки часов неумолимо двигались к шести – пора было выбираться, чтобы успеть на поезд. Марков все затягивал с прощанием, не хотел уходить. Нужно было сказать ему то, что он всегда откладывал на потом. – Есть вещи… – Марков уже не раз прокручивал в голове этот разговор, но как это всегда бывает, не находил сейчас слов. – Я очень тебя прошу, Вадим, будь осторожен, – сказал он наконец. – Если не ради меня и себя, то хотя бы ради Верочки. – Подожди, – Иволгин разволновался, – что это за загадки ты мне, Кира, загадываешь? Что такое? И при чем тут Верочка? Кирилл обругал себя – нужно было либо молчать, либо высказать все до конца. Теперь Вадим переполошился, а толку от этого не будет никакого. – Не бери в голову! – попросил он. – Просто разволновался что-то, вот и несу сам не знаю что. – Надеюсь! – сказал Вадим. – Может, чайку на дорожку? Успокаивающего? – Нет, спасибо! Ты его из какой-то сон-травы готовишь – уснуть и не проснуться тридцать лет, а мне через минуту уходить надо. Все, Домовой, скоро увидимся! Вадим кивнул и обнял друга на прощание.
Бар был похож на тот, в котором она когда-то, повинуясь внезапному импульсу, лишилась невинности. С тех пор утекло порядком воды, и подобные бессознательные и неуправляемые импульсы, для разведчицы, в общем-то, не очень приличные, Джейн не посещали. Однако, увидев Маркова, она испытала волнение, как перед первым свиданием, и едва удержалась, чтобы тут же не подбежать и не обнять его. Это, однако, было рискованно. Марков был не один, а в компании исполнителя роли Гамлета. Призрак Гамлета пил пиво с Гамлетом живым, и вряд ли разговор между ними шел сейчас о датском королевстве. Среди посетителей бара не было заядлых театралов, а если и были, то в любом случае никто не подходил к русским актерам. А до этого Юрий увлеченно что-то рассказывал Кириллу, бурно жестикулируя. Джейн вздохнула – ей хотелось поговорить с Марковым наедине. Кто знает этого Юрия, может, он из госбезопасности, а это, в свою очередь, может означать неприятности и для нее, и для Кирилла. Она все еще не могла поверить, что Маркова выпустили за пределы Советского Союза. Русский медведь вел себя иногда крайне нерасторопно. Джейн вспоминалась сценка, которую с упоением описывал покойный дед. |
