С некоторых пор Переплет стал ощущать это пьянящее чувство безразличия к условностям. Соблюдать их было необходимо. Это было правило игры. Но воспринимать всерьез – никогда. Дина чувствовала его настроение и относила на счет воспитания. Ее нигилизм был другого сорта – инфантильный, демонстративный, а Переплета с первых дней общения она объявила конформистом-притворщиком.

– Не говори слов, которых не понимаешь! – грозил ей пальцем будущий супруг.

Свадьбу отпраздновали в одном из лучших питерских ресторанов. Хлопоты на этот раз взяли на себя поровну Орлов и Акентьев-старший.

– Ты не перестаешь меня удивлять! – сказал последний, когда официальная часть банкета, с поздравлениями и пожеланиями, была закончена и отец с сыном смогли переговорить в уголке наедине. – Вот, кстати, от меня!

В его руке появился вполне предсказуемый конверт.

– Сам понимаешь, – сказал он, – искать для тебя чайные сервизы на тысячу персон я не стал бы – сам купишь, что пожелаешь… Я вижу, ты до-волен!

– Доволен, – сказал Переплет, – что жив остался!

Рассказ об обстоятельствах, при которых он обзавелся невестой, много времени не занял. Но, к удивлению Александра, рассказ этот не произвел на отца того впечатления, на которое он рассчитывал.

– М-м-м… – Акентьев-старший всегда не любил ничего не значащих междометий, но здесь явно не знал, как начать. – Не ты первый! – сказал он наконец.

– Только прошу без банальностей! – попросил Переплет.

– К сожалению, Сашенька, это не банальность, а утверждение, основанное на самом что ни на есть жизненном опыте! – сказал отец и вздохнул.

Переплет посмотрел на него, на мать, за столом радостно улыбавшуюся кому-то из знакомых.

– Ты что, хочешь сказать, что и тебя вынудили?.. – недоверчиво спросил он.

– Ну, ситуация была несколько другой, но можно сказать и так. Дед твой, адмирал, был еще менее любезен. Просто обещал меня сжить с белого света, а с его связями это, сам знаешь, было очень даже просто… Так что он тебя спас от хирурга!

Переплет подумал про себя, что в его случае все не так просто. Насчет ребенка Дины он был совсем не уверен – его ли это дитя. Но проверить это удастся, только когда будет уже слишком поздно. Впрочем, отец, наверное, прав со своей сермяжной правдой – не он первый, не он последний.

Он вернулся на свое место во главе стола, а Дина уже кружилась в танце с каким-то своим престарелым родственником, бросая в сторону жениха тревожные взгляды. Были причины. С правого фланга к Акентьеву подбиралась брюнетка, затянутая в зеленый переливчатый шелк, похожий на змеиную чешую.

– Я вас знаю, – сказала зеленая змея, – вы работали в «Аленушке», там у вас еще был такой напарник странный, стихи читал!

– Вы что-то путаете! – ответил хладнокровно Переплет. – Я никогда не работал ни в какой «Аленушке», мы по переплетной части вообще-то…

– Ну как же? – Она изогнула бровь, но, видя его категоричный взгляд, сочла за лучшее не спорить.

В качестве приданого жених получал четырехкомнатную квартиру на набережной лейтенанта Шмидта. Перебравшись на невские берега, подальше от родительского глаза, Дина ненадолго успокоилась. Ее капризы были типичными для беременных, но Переплета они мало касались. Ему было предложено на выбор несколько должностей в городском исполкоме – Орлов и мысли допустить не мог, что его зять будет продолжать прозябать в переплетной мастерской.