— Здравствуй, дорогой, — сказала она, увидев сына. — Ты хочешь устроить мне еще одну сцену?

— Мама, чем ты занимаешься?

— Покупаю кое-что к летнему сезону, милый.

— Ведь мы уже говорили на эту тему, — напомнил Эллис.

— Всего несколько вещей, сынок. Для лета. Тебе нравятся эти манжеты на брюках?

— Мама, мы с тобой уже все это проходили!

Она вздернула брови и с беспечным видом взбила свои седые волосы.

— Как тебе этот шарфик? — спросила она. — По-моему, он немного вызывающий.

— Нам нужно поговорить, — заявил Эллис.

— Мы пойдем обедать?

— Спрей не сработал, — сказал он.

— О, а я и не знала. — Женщина потерла щеку.

Я ощутила какое-то странное ощущение на коже примерно через неделю, но ведь это пустяки, правда?

— И продолжила покупать вещи.

— Я в последнее время почти ничего не покупаю.

— В прошлом месяце — на три тысячи долларов.

— О, не волнуйся. Многие вещи я сдала обратно. Она подергала шарф. — Мне кажется, этот зеленый шарф не подходит к цвету моего лица. Я в нем выгляжу

какой-то больной. А вот розовый шарфик был бы в самый раз. Нужно спросить, есть ли у них розовые.

Эллис пристально смотрел на мать. Внутри него нарастало скверное предчувствие. Наконец он решил, что с ней что-то не так. Она стояла перед зеркалом, на том же самом месте, где он нашел ее несколько недель назад, и тогда она выказала полнейшее равнодушие по отношению к нему, к его словам, к сложному положению, в котором оказалась ее семья. Ее поведение было совершенно неадекватно ситуации.

Будучи бухгалтером, Эллис с ужасом относился к людям, которые проявляли неадекватность по отношению к деньгам. Деньги были реальны и материальны — четкие цифры, за которыми стояли конкретные люди, события, вещи, не зависящие от того, под каким углом ты на них смотришь. Его мать была не в состоянии оценить холодную реальность своего финансового положения.

Он смотрел, как с улыбкой она попросила продавщицу принести розовый шарфик. Розовых нет, ответила та, есть только зеленые и белые. Тогда мать попросила принести белый. Продавщица ушла, а мать с той же улыбкой обернулась к нему.

«Очень неадекватно. Почти как если бы… А если это раннее слабоумие? — подумалось ему. — Может, это первые его проявления?»

— Почему ты на меня так смотришь?

— Как, мама?

— Я не сумасшедшая. Вам не упрятать меня в психушку.

— Что ты такое говоришь?

— Я знаю вас, мальчики. Вам нужны деньги. Вот почему вы продаете нашу недвижимость в Вейле и на Виргинских островах. Только для денег. Вы все жадные. Вы, словно стервятники, ждете, когда ваши родители подохнут. А если мы замешкаемся, вы нам подсобите. Засунете нас в дурдом или в богадельню. Сметете нас со своего пути. Объявите сумасшедшими. Ведь вы именно это задумали, не правда ли?

Вернулась продавщица с белым шарфиком. Мать обмотала его вокруг шеи и театральным жестом закинула один конец за плечо.

— Так вот, мистер Умные Штанишки, заруби у себя на носу: меня тебе ни в какой дом — престарелых или умалишенных — не запихнуть! — Затем, повернувшись к продавщице, она сказала: — Я его беру.

Все это время она не переставала улыбаться.

Братья встретились тем же вечером. Красавчик Джефф, без устали таскавший девиц по кабакам, имел связи во всех ресторанах города и достал им столик около водопада в «Суши Хана». Даже в этот сравнительно ранний час ресторан был битком набит моделями и актрисами, с которыми Джефф то и дело перемигивался.