Великий Макаронный Монстр!.. Странное же это было существо. Машинально, как будто при составлении дежурного протокола, Соломон мысленно зафиксировал внешние данные. Рост – не очень высокий, но и не низкий, а вполне средний. Телосложение… Худощавое, но без признаков истощения. Волосы – давно не стриженные, но все-таки не длинные, торчат вихрами во все стороны, цвет сродни каштановому. После этого в оформлении невидимого протокола наступила непредвиденная пауза. Потому что в протоколе первым делом требуется указать пол и возраст. И Соломон, испытывая внезапное желание выскочить из проклятой квартиры номер сорок два, понял, что ни того, ни другого определить не может.

Лицо – тонких черт, какие редко бывают у мужчин, да и губы полноваты, но вот глаза– как будто совершенно мужские, смотрят уверенно, дерзко и с изрядной злостью. Или все-таки женские? Совершенно невозможно определить. Человеческие глаза, сверкают от злости, и все. Упрямо вздернутый подбородок – весьма решительный подбородок, едва ли женский, но лишенный всяких признаков растительности. Гермафродит какой-то, чтоб его… Даже по фигуре не разобрать. Фигура как у мальчишки – или у тощей девчонки. Никаких округлостей как будто бы не наблюдается, но это и неудивительно – при бесформенной кофте и мешковатых штанах. Вот же дьявол… То ли аристократично-изможденный мужчина, то ли угловатая девчонка.

Не легче было и с возрастом. Соломону не раз приходилось встречать людей, чей возраст сложно было определить, но в этот раз случай и в самом деле был сложнейший. Судя по посадке головы и гладкой коже – юноша или девушка. Но судя по прищуру и недоброму огоньку в глазах – мужчина или женщина. Пятнадцать лет? Двадцать? Двадцать пять? Или тридцать?..

«Баросса, старый ты пират, куда ты меня завел? – тоскливо подумал Соломон, не в силах оторвать взгляд от этого жуткого и непонятного зрелища, которое, однако, гипнотизировало, - Что это за безумная кунсткамера?..»

Между тем, существо без пола и возраста посчитало замешательство Соломона хорошим знаком – и яростно атаковало его:

- Проваливай из моего дома, слизень тухлый! Что пялишься? Глаза не выпадут? Ах ты падла из сточной канавы, бастард от семи отцов, зараза сифилисная, тварь безмозглая…

Прежде Соломон считал, что мужчины и женщины ругаются совершенно по-разному, что по темпераменту и используемым терминам можно с известной вероятностью определить пол. Но здесь сделать это было совершенно невозможно. Независимо от того, что делало это существо – ругался или ругалась – получалось у него это так яростно и ожесточенно, что никаких логических умозаключений делать не получалось.

- Хватит! – Соломон решительно поднял руку, - Замолчите. Я представляю закон и…

- Жопу лупоглазую ты представляешь! – заявило существо, сверкая глазами и трясясь от злости, - А еще - лошадь околевшую и хрящ свиной!..

- И все-таки я бы хотел…

- Болван дубовый! Идиот безмозглый! Тля бесхозная!

Соломон понял, что прервать этот поток не представляется возможным. Поэтому он запустил руку в карман пиджака, нащупал там плоскую металлическую коробку и вытащил ее. На гладкой поверхности была лишь одна кнопка. Соломон нажал на нее, легко и быстро, словно переключая канал радио в автомобиле.

- Сука гулящая! Мразь позабор…

Голос прервался. Неожиданно, словно кто-то остановил магнитофонную запись. Существо, бывшее хозяином странной квартиры, несколько секунд беззвучно открывало и закрывало рот. Оно выглядело очень удивленным и даже растерянным. И в таком состоянии походило больше на женщину. Впрочем, спустя несколько секунд глаза вновь взглянули на Соломона решительно, уверенно – и он поспешно отказался от первоначального вывода.