Энглин вдруг посерьезнело. Смешливые глаза посерели, сузились, губы плотно сжались, сделавшись совершенно мужскими.

- Нет, господин детектив. Вы ничего не поняли. Во-первых, шутка и в самом деле излишне жестока. Сорвать с человека все пласты иллюзорных сущностей, в которых он пытался спрятаться, это верный способ свести его в сумасшедший дом. Очень немногие способны перенести подобный удар. Это как… Как выковырять улитку из ее раковины. Жестоко и глупо. Кроме того, настоящий нейро-вандал никогда не опустится до банальной кражи. Подчистить все модули – это работа профессионала, но не идейного.

- Тогда кто приложил к этому руку?

- Мне откуда знать? Это ваша работа, детектив. И будет лучше, если вы займетесь непосредственно ею, перестав тратить чужое время.

Соломон вздохнул. Кажется, разговор уже приблизился к логическому финалу.

- Вам не помешало бы проявлять больше почтения к представителю Транс-Пола.

Существо вновь фыркнуло – как мальчишка, услышавший скабрезную шутку.

- Уважение – это то, что проявляют по отношению к людям, детектив Идинахренотсюда.

- А я, значит, не человек?

- Вы не человек. У меня достаточный опыт в этой сфере… Ваша модель… Это же «Бейли», да? Этот хлам сложно с чем-то спутать. Сколько у вас установлено нейро-модулей? Не вздрагивайте так, на самом деле мне это абсолютно безразлично. Тридцать? Пятьдесят? Каждый кусок чужой жизни сродни валуну, который вы грузите на себя. И где-то там, в самом низу, - Энглин пошевелило пальцами, словно копаясь в кучке щебня, - в самом-самом низу находится то, что может называть себя детективом Соломоном Пять. Погребенное под тоннами лишнего груза, маленькое, беззащитное и забывшее о том, что оно такое. И я не испытываю к нему уважения. А это… То, чем вы, по вашему мнению, являетесь… Всего лишь искусственная оболочка вроде твидового плаща. Фальш, обман и дешевка.

Соломон встретился с ним взглядом – и в самом деле вздрогнул, только мысленно. Энглин смотрело на него с нескрываемым презрением, как смотрят на что-то раздражающее и откровенно неприятное. Например, на манекен, которому кто-то шутки ради подрисовал глаза. Странное дело, под этим взглядом он почувствовал себя до крайности неуютно – словно бесполое и лишенное возраста существо каким-то невообразимым волшебством на секунду и в самом деле превратило его в неодушевленный предмет, рядящийся под живого человека. К счастью, дисциплинированность и самоконтроль «Бейли» быстро пришли на помощь.

- Ваши суждения о человеческой душе интереса для следствия не представляют, - Соломон нарочито вежливо улыбнулся и шагнул к двери, - От лица Транс-Пола благодарю вас за сотрудничество.

- Катитесь, - беззлобно буркнуло Энглин, отворачиваясь, - И лучше не выключайте свой «отрубатор» до того, как закроете за собой дверь. А то услышите еще больше.

Соломон охотно воспользовался его советом.

К дому Соломона «Лексус-Москвич» подполз уже в сумерках. Фуджитсу тонул в липкой, зарождавшейся у горизонта, темноте, его обелиски серого камня превращались в полные звезд коробки – в каждой светились сотни окон-огоньков. Настоящих звезд видно не было, вместо них над головами клубилось месиво сродни тому, что бывает обычно в вымоине после дождя - грязь вперемешку с мутной водой.

Соломон ощущал себя уставшим, даже иррационально-уставшим. Точно прошедший день был бесконечной продувочной трубой в каком-то цеху, где его тело потоком воздуха несло вперед сквозь сухие клочья паутины. Выматывающий день. Суматоха, даже пообедать не успел. Нейро-софт, нейро-вандалы, нейро…

Он никогда не любил сумерки, странное время между днем и ночью, тревожное, муторное, наполняющее душу чем-то холодным и тягучим.