– Но они голодают.

– Да, но их здесь сотни. Ты собираешь накормить их всех?

Билли покачал головой.

– Нет, но…

– Тогда не давай им ничего. В противном случае, мы просто не сможем передвигаться. Нас будут окружать нищие, куда бы мы ни пошли.

Менестрель повернулся и ударил назойливого попрошайку, вцепившегося в его пиджак. Затем обернулся к Билли и пожал плечами.

– К тому же если бандиты прослышат, что ты раздаешь деньги нищим, то у нас начнутся настоящие неприятности.

Билли почесал голову.

– Интересно, долго ли еще будут так цениться деньги…

Менестрель с презрением оглядел шевелящуюся вокруг толпу.

– До тех пор, пока они верят в деньги и готовы убивать друг друга за них, деньги будут иметь цену. Такие вещи хорошо приживаются.

Билли печально покачал головой.

– Ты странно судишь о мире. Малыш Менестрель хмыкнул.

– Я здраво сужу о вещах. Пойдем, поищем чего-нибудь выпить.

Они стали пробиваться через толпу и подобрались к Таверне метров на двадцать. Несколько человек выступили вперед и преградили дорогу.

– Куда это вы идете?

Менестрель отступил на шаг и внимательно посмотрел на стоящих перед ним. Над всеми возвышался пират с окраин. Его лицо отличала типичная смуглость, а прилизанные волосы спадали до плеч. Он носил традиционную одежду из яркого шелка и высокие кожаные сапоги. Кожу покрывали татуировки. Рука лежала на старом револьвере, заряженном старыми гвоздями и обломками металла.

Его компаньоны производили не меньшее впечатление. Двое – низкорослые рулевые, на них – костюмы парашютистов и вид – соответствующий одежде. Видимо, подобно многим своим соплеменникам, они несли на себе печать многих поколений, возникших из близкородственных связей в лагерях и прицепах на стыках главных дорог. Четвертый, более изнеженный, красовался в парчовой золотистой тунике и бриджах до колен. Его костюм обильно украшали слегка запачканные кружева, а обесцвеченные волосы спускались до талии. Но уверенность, с которой его руки с пурпурными ногтями сжимали грозного вида игольный пистолет, и решительное выражение накрашенного лица предупреждали, что недооценивать его было бы ошибкой.

Малыш Менестрель осмотрел всех по очереди, а Билли потянулся к пистолету.

– А кто спрашивает?

– Мы спрашиваем.

Малыш Менестрель выгнул бровь.

– А кто вы? Корсар выпятил грудь.

– Я Левая Рука Небес. Я – главный смотритель Таверны. Я хочу знать, куда вы идете.

Менестрель сурово посмотрел на него.

– А зачем?

Левая Рука Небес наклонил голову и начал декламировать.

– Я – Левая Рука Небес, все в страхе… Его голос почти умолк, но быстро набрал силу.

– Отходят в сторону, когда я приближаюсь. Он почти кричал. Достал длинное прямое лезвие из сапога и ловко продемонстрировал его.

– У меня есть прямой клинок и револьвер, так что говори вежливо, братишка, или я немного подпорчу тебя.

Последнюю фразу он произнес скороговоркой. Видимо, пираты готовились к драке. Малыш Менестрель умиротворяюще поднял руку.

– Оставь его, приятель. Мы не ищем драки. Билли поддержал его.

– Это правда. Мы просто ищем, где можно купить выпивку, вот и все. Мы и раньше бывали в Таверне, но так нас еще никогда не встречали.

Менестрель желчно взглянул на Билли. Тот не понял, вызван ли этот взгляд оглаской факта, что у них есть деньги, или, возможно, Менестреля в этой самой Таверне когда-нибудь раньше таким манером уже встречали или провожали…

Левая Рука Небес осмотрел их.

– Значит, вы утверждаете, что хотите только выпить?

Билли кивнул.