Кто-то темно-синим фломастером написал: «ПАИНЬКЕ».

Диск просвечивал сквозь прозрачный пластик, как нож. Томас вернулся к двери, руки его тряслись.

«Нет-нет-нет-нет-нет…»

При мысли о Фрэнки на глаза у него навернулись слезы.

«Умоляю, Господи… Умоляю!»

Он споткнулся о коврик. Конверты посыпались на пол.

«Только не мой мальчик…»

Диск выпал как нечто невесомое и как неподъемная тяжесть. Томас вбежал на кухню и выдернул ящик с посудой так, что чуть не опрокинул шкаф. Ножи, вилки, ложки рассыпались вокруг него по полу узором, напоминающим костяные круги авгуров. Дрожащей рукой схватив столовый нож, Томас стал вспарывать коробку.

«Улика! Улика!» — вопило что-то внутри.

Он остановился. Пригладил волосы. Ринулся к телефону.

— Логан, — ответил голос в трубке.

— Сэм! Он прислал мне диск. Еще один чертов диск.

— Том? Можно помедленнее? О чем ты?

— О Господи, Господи, что, если это снова он, Сэм?

«Нет-нет-нет…»

— Сэм, что, если это он?

«Умоляю, только не мой мальчик…»

В серебристой поверхности диска отражалось незнакомое, искаженное мукой лицо.

— Слушай внимательно, Том. Ни за что, ни в коем случае не трогай этот диск. Ты меня понял? Ты можешь…

— Что, если это он, Сэм? — прошептал Томас.

Он швырнул телефон на диван, на четвереньках пополз по ковру, лежавшему на полу гостиной. Сгорбившись над плеером, вырвал оставшийся кусок пленки. Телефон трезвонил без умолку, но почему-то был почти не слышен. Неземной покой снизошел на Томаса.

Встав на колени перед телевизором, он онемевшими пальцами взял пульт.

Телефон перестал звонить. Казалось, нечем было дышать. Диск с негромким жужжанием закружился в прохладной утробе.

Вспыхнул экран.

Диван показался твердым — словно из нержавеющей стали, словно стол коронера.

— Том! — осторожно позвал кто-то.

Сэм.

Он отнял руки от лица. Сэм склонилась над ним, в глазах ее стояли слезы. Джерард возвышался за ней, лицо его было сурово отрешенным и… Каким же все-таки было его лицо?

— Это был он, Том? — спросила Сэм. — Это был Фрэнки?

Томас вздрогнул и выдохнул, словно двумя ударами скальпеля ему рассекли легкие. Сколько еще мог он вытерпеть?

«Неплохо бы проверить давление», — шевельнулась какая-то жалкая мысль.

— Том, — еле слышно прошептала она.

— Нет, — хрипло ответил он.

«Пока нет…»

Он вспомнил, как Нейл издевался над ним во время экзаменов:

«Слушай, ты, идиот, задействованный участок твоей памяти не предназначен для одновременного выполнения разных заданий. Это же тебе не компьютер. Надо делать все по о-че-ре-ди».

— Телепроповедник, — объяснил он. — Джеки Форрест.

«Потом мой мальчик».

У Сэм брызнули слезы. Она бросила нервный взгляд на Джерарда, который сохранял каменно непроницаемое лицо.

Сколько правил она нарушила, поймал себя на мысли Томас, когда переспала с ним? Уж конечно, меньше, чем влюбившись…

— Что же теперь делать? — непривычно беспомощным голосом спросила Сэм.

Джерард угрюмо посмотрел на нее.

— Дождись Атты, — сказал он. — Что еще?

Агент Атта не заставила себя долго ждать. Август ворвался вместе с ней — не свет августовского солнца, только жара.