Каждую секунду отец подводил сына.

Мир был не басней, не эпической или даже комической трагедией.

Мир был психопатом.

Красная «акура» стояла на обочине. В ней сидел мужчина с мобильным телефоном в руке. Он прикрывал ухо всякий раз, когда мимо с ревом проносился дальнобойщик.

— Сэм… Да, это я.

Он посмотрел вниз, себе на колени.

— Я в окрестностях местечка, которое называется Климакс.

Нервный смешок, нервный взгляд сквозь лобовое стекло.

— Нет. Я не шучу. Это на юг, к северу от Кэтск…

Он нахмурился, поскреб подбородок.

— Ты одна?

Он смахнул с ресниц слезы.

— Стараюсь следовать примеру. Балласт заводит в тупик… — Он снова смахнул слезу. — И все же могла бы со мной встретиться. Я мог бы воспользоваться твоей помощью.

Он провел рукавом по щекам.

— Нет. Это не телефонный разговор.

И снова он начал смотреть вниз — древний прием, чтобы сосредоточиться.

— Ты называешь меня параноиком? Прекрасно. Послушай, это может оказаться важно. Скорее всего, нет, но может. В любом случае ты должна все проверить.

Взгляд его сделался рассеянным, будто он проверял пульс.

— Всего два с половиной часа… На север по восемьдесят седьмой.

Он проводил взглядом мелькнувшую мимо серебристую малолитражку.

— Разумеется, со мной все в порядке. Просто встреться со мной, пожалуйста. Поверь мне хоть капельку, бога ради.

Почесал нос.

— Все в точности, как я сказал: сначала едешь на север по восемьдесят седьмой, поворачиваешь на выезде двадцать один-би. А там увидишь меня. Я буду ждать в машине.

Он кивнул.

— Да, да… Слушай, мне пора. Скоро увидимся.

— И еще, Сэм… — Он откинулся на сиденье, словно захотел посмотреться в зеркало заднего вида. — Я люблю тебя.

Он застыл.

— Что ты имеешь в виду?

Он провел рукой по волосам.

— Нет-нет… Поговорим об этом позже. Будь осторожна за рулем.

Глава 15

30 августа, 18.44

С пассажирского сиденья «мустанга» Сэм возвращение к дому, где, возможно, скрывался Нейл, казалось Томасу сюрреальным, какой-то театральной декорацией. Вечернее солнце освещало деревья. Гравий вел непримиримую войну с чертополохом, разросшимся вдоль обочины. Эпилептически дергались покрышки, галопируя по раздолбанному, растрескавшемуся асфальту. Все это напоминало какое-то невероятное шоу — пронзительное в своей стертости, напряженное в своей приземленности. Cinéma vérité. Томасу почти верилось, что сидевший прямо позади него Джерард уютно пристроил на коленях пакет с попкорном.

Ложь, которую он выдал им за правду, далась без особого труда благодаря контролю. Перекрикивая выхлопы и рев проезжавших мимо грузовиков, Томас даже умудрился — взглядом — извиниться перед Сэм.

«Больше никакого балласта, — можно было прочесть по его взгляду. — Никакой Норы».

Но теперь, когда мир расступался перед лобовым стеклом и они подъезжали все ближе и ближе к нему, скрытые последствия его обмана становились все весомее.

«Кроме Фрэнки, все остальное ничего не значит, — повторял он про себя вновь и вновь, как проклятие или пламенное детское желание. — Ничего. Ни Джерард. Ни Сэм. Ни я…»

Солнечный свет недолго следовал за ними: скопление теней вскоре одержало верх. Наступил вечер. Они медленно миновали изгиб дороги, и Томас увидел дом почти таким же, каким его помнил: широкое крыльцо, остроконечная крыша, цоколь, облицованный булыжником.