Сестра знала, что он разведен, и теперь, когда число женщин, занимавших тот или иной профессиональный пост, значительно превышало число мужчин — «великий тендерный переворот», как называли это явление ученые мужи, — парни вроде Томаса, которые действительно учились в колледже, а не блуждали в наркотическом тумане и не тупели над видеоиграми, были редким явлением.

Томасу пришлось сыграть подобающую роль. Вконец измотанный, скорбящий отец, отчаянно нуждающийся в женской ласке и поддержке. Роль мужчины, который флиртует, поскольку ему не остается ничего иного, чтобы согреть свои толстые пальцы без обручального кольца…

Монитор предупредил ее, что связь с Фрэнки отключена. Сестра подняла взгляд на Томаса с почти карикатурной тревогой.

— Что-то с Фрэнки? — в притворном ужасе поинтересовался Томас.

— Д-должно быть, у него кончилось успокоительное.

Томас выбрал этот момент, чтобы поставить свой рюкзак на стол перед сестрой.

— Не двигаться! — отрывисто произнес он.

Конечно, она не шевельнулась — чисто инстинктивно.

— Вы знаете о направленных детекторах слежения, правда, Скай?.. Не кивать. Если понимаете — просто мигните.

Две слезинки скатились, пачкая тушью щеки, когда она повиновалась приказу.

— Итак, один из них наведен прямо на вас… и соединен с бомбой в этой сумке. Любое движение или громкий звук, и устройство может взорваться. Даже если вы шевельнете губами… Понятно?

И снова сестра моргнула, снова покатились слезинки. Она тряслась, как маленькая центрифуга, — достаточно, чтобы взорвать дюжину дверей в универсаме. Томаса тошнило — как ему представлялось, от стыда, хотя таблетки Нейла парализовали практически все его эмоции.

Он отодвинулся от стола — медленно, словно напуганный собственной адской машиной. Миа уже нес на руках Фрэнки.

Томас принял у него находившегося без сознания мальчика. Тесно прижал к себе маленькое тело. Поцеловал Фрэнки в щеку. Всхлипнул над его обритым черепом.

«Я буду держать его. Я никогда его не отдам».

Они поспешно одели Фрэнки и направились к выходу из больницы. Миа прихватил из палаты и кроссовки. Каждая сестра, мимо которой они проходили, улыбалась при виде Фрэнки, дремлющего на руках у Томаса. Какой-то охранник шепнул: «Долгий денек выдался, уф!» Привлекательная докторша сказала: «Как похож на симпатичную обезьянку. — Она даже хохотнула и вытерла струйку слюны с плеча Томаса рукавом. — Какой крепкий сон».

Хорошо, что на голове у Фрэнки была кепка с надписью «Джерси дэвилз». Увидев его обритый и перевязанный бинтами череп, она могла бы что-то заподозрить.

Было странно непринужденно вышагивать и улыбаться, когда охваченное ужасом сердце металось в груди. Кожу покалывало, словно окружавшие их катастрофические возможности прошлись по ней грубой теркой. Но когда они спустились в пустынный вестибюль, Томас ощутил нечто сродни ликованию преступника.

«Двадцать шагов, — подумал он, пристально глядя на двери и темноту за ними, — и мы свободны, как ветер… Пятнадцать шагов, и мы свободны, как ветер…»

Они торопливой трусцой спустились по лестнице.

«Десять шагов…»

Они прошли через металлодетектор, бочком протиснулись через турникет.

«Удача, Фрэнки! Получилось! Черт меня побери, получилось…»

Распахнув дверь и ступив в жаркий ночной воздух, они застыли как вкопанные. Тишину нарушал только глухой шум города, доносившийся из-за горизонта.

Мигалки патрульной полицейской машины, казалось, щелкнули, когда они повернулись, но это только показалось.

— Простите-извините! — крикнул Миа, одним махом оказавшись у края тротуара.