— Туго стянутые волосы нарушают мозговое кровообращение, — объяснил он собаке. Лили была со всем согласна.

Действуя предельно осторожно, Анисимов распустил Лайме волосы и немедленно понял, что сделал это зря. Теперь она выглядела совершенно неотразимой. Если бы он не слышал мощный звук удара при ее столкновении с деревом, то подумал бы, что все это представление с обмороком — злой умысел. Жизненный опыт подсказывал ему, что женщины живучи, как тараканы, и проявляют слабость только тогда, когда им это выгодно.

Она приехала одна, и командовать ей решительно некем. И тут он — совершенно беззащитный и даже ничем не огороженный.

Когда девица пришла в себя, Анисимов немедленно мобилизовался. Нужно сразу дать понять, что тут ей не на что рассчитывать. Поэтому стоило Лайме шевельнуться, как он поцокал языком и сказал:

— Ну и вид!

Она посмотрела на него долгим затуманенным взором и пробормотала:

— У вас зеленые глаза.

— Это не сможет изменить наших добрососедских отношений. Как вы себя чувствуете?

— Странно.

— Хотите чаю?

— Хочу.

Она приняла вертикальное положение и первым делом стала приглаживать свои волосы. Анисимов поспешно пояснил:

— Все шпильки вывалились.

— Вы что, тащили меня за ноги? — с подозрением спросила она.

— Нет, я вел себя как джентльмен и повесил вас на плечо.

Насытившаяся Лили подошла и повалилась Лайме под ноги. Та наклонилась, погладила округлившееся собачье пузо и сказала:

— Мне нужно в ванную комнату.

— Пожалуйста, — Анисимов широким жестом показал, куда идти.

— Вам придется меня проводить, — заявила Лайма. Ее голос окреп, и в нем появились прежние капризные нотки. — Вдруг у меня закружится голова, я упаду и стукнусь?

— Полагаю, на сегодня с вас достаточно.

Ему решительно не нравилась близость, которая неизбежно между ними возникла. Пришлось держать соседку под локоть, а когда она пошатнулась, даже обнять за талию.

— Вот полотенце, — мрачно сказал Анисимов, дождавшись, пока она умоется. — Лишней зубной щетки у меня нет, извините.

— Я пока обойдусь.

Это «пока» еще больше вывело его из равновесия. Однако когда он помог ей добраться до гостиной, Лайма неожиданно сказала:

— Я не буду чай. Можете проводить меня домой.

Анисимов решил, что она хочет, чтобы е