Её глаза закатились. Содрогнувшись, она зашарила пальцами по своей алой мантии в поисках потайного кармана с нужным ей талисманом. Но безуспешно — тело уже почти перестало ей подчиняться.

Сзасс Тэм сконцентрировался, чтобы сокрушить то немногое, что осталось от её силы воли.

— Сейчас ты можешь помочь моим осьминогам расправиться с остатками твоих войск. Не беспокойся, тебя они не тронут, пока я не позволю.

И в этот момент через ряды впавших в панику легионеров протиснулся Маларк Спрингхилл. Сломленная напором лича, Дмитра повернулась к своему шпиону и принялась зачитывать заклинание. Осознав, что она намеревается атаковать именно его, Маларк встал в боевую стойку. Очевидно, он рассчитывал увернуться от любого заклинания, которое она могла в него запустить.

Но затем, несмотря на все свое мастерство и власть сферы, Дмитра запнулась, провалив магию. Сзасс Тэм не мог её осуждать. Он тоже оцепенел, как, несомненно, и все остальные волшебники Фаэруна. Они почувствовали, что произошло, хотя и не знали, как или почему. Мистра, богиня магии, только что исчезла, и с её смертью Плетение, всемирная магическая структура, содрогнулось.

Оказавшись во власти наступившего хаоса, Сфера Мертвой Луны взорвалась в руках у Сзасса Тэма.

* * *

Аот почувствовал столь сильный шок, что на мгновение его голова полностью опустела. Снова обретя способность связно мыслить, он решил, что на него обрушилось заклинание одного из вражеских священников или магов. И все же казалось, что он каким–то чудом остался цел и невредим.

— Ты в порядке? — спросил он своего фамильяра.

— Ну да, — ответила Яркокрылая. — А что, не должна?

— Понятия не имею.

В окружающем мире чувствовалась какая–то неправильность. Он полагал, что причина была в том, что сегодня сражающиеся использовали слишком много магии — достаточно, чтобы затронуть самые основы материи, силы, времени и пространства. Реальность оказалась повреждена, и те, кто, подобно ему, владели волшебством, могли чувствовать её боль.

Но и реальности, и ему придется с этим смириться. Битва ещё не была окончена.

Содрогнувшись, земля заходила вверх и вниз, словно морская поверхность — очевидно, какой–то могущественный маг решил вызвать землетрясение. Насколько Аот мог судить, это было хорошей идеей. Толчки сбили с ног многих воинов Хезасса Нимара, и ряды его войск смешались. Наездники на грифонах же находились в воздухе и поэтому совершенно не пострадали.

— В атаку! — крикнул Аот. Яркокрылая спикировала на Нимара. Аот хотел добраться до этого сукина сына ещё с того момента, когда между двумя войсками завязался бой, и вот наконец ему подвернулась подходящая возможность. Его товарищи по оружию устремились к другим воинам.

Когда Яркокрылая стремительно обрушилась на тарчиона с небес, выставив когти вперед, Нимар поднялся на ноги и прикрылся щитом. Аот заметил, что шея священника была обмотана шарфом, и внезапно его осенило, что именно могло заставить Нимара вновь сменить сторону. Это охладило его ненависть, но не ослабило решимости. Так или иначе, огненный священник оставался одним из вражеских командиров и поэтому должен был умереть.

— Прекратите! — крикнул Барерис усиленным магией голосом, чтобы все смогли его услышать. — Поднимайтесь выше! Так высоко, как только сможете!

Взмахнув крыльями, Яркокрылая начала набирать высоту. Аот завертелся в разные стороны, пытаясь выяснить, что вызвало тревогу его друга, и у него перехватило дыхание.

По рядам армии Лапендрара с юга по земле ползла стена голубого пламени — или иной субстанции, похожей на пламя, но не нуждавшейся в топливе и не испускавшей жар или дым.