Пирас, обладатель длинной шеи и слабого подбородка, наблюдал за процессом, сидя на принесенном рабами стуле. Навес защищал его бледную кожу от неярких солнечных лучей, которые пробивались сквозь завесу облаков. Он хотел бы напрямую спросить, что происходит, но никак не мог набраться храбрости.

Его беспокойство забавляло Сзасса Тэма, но не по этой причине он предпочел ничего ему не объяснять. Несмотря на свою трусоватость и недалекость, Пирас уже долгое время служил ему верой и правдой. Если он ему все объяснит, то тарчион лишь почувствует себя куда более неуютно. Будет подло отплатить ему этим.

С чрезвычайной аккуратностью некроманты принялись размещать внутри узора алтарные камни и освящать их. Когда они закончили, солнце уже скрылось за горизонтом.

Сзасс Тэм повернулся к Пирасу.

— А теперь, — произнес он, — нам понадобятся рабы.

Он напряг волю, и через мгновение из ворот замка на подъемный мост в сопровождении ужасающих воинов вышли два десятка обнаженных людей. Янтарные глаза зомби светились в полумраке.

Когда рабы рассмотрели пентакль, алтарные камни и прочие приспособления, некоторые из них попытались сбежать. Ужасающие воины оглушили их и потащили дальше.

Пирас прочистил горло.

— Вы же знаете, повелитель, рабы ныне в цене.

Сзасс Тэм хотел бы подбодрить его улыбкой, но то, что оставалось от его лица, не очень подходило для проявления подобного рода эмоций.

— Обещаю, в будущем ты не пожалеешь об этой потере. А теперь прошу меня извинить. Мне и самому пора начать действовать.

Поднявшись, он проследовал в центр магической фигуры. Тем временем ужасающие воины приковывали рыдающих рабов к поверхностям камней, а некроманты доставали ритуальные кинжалы. Закончив работу, зомби удалились. Волшебники устремили взгляды на Сзасса Тэма, словно хористы, ждущие знака от дирижера.

В костлявых руках лича возник посох из холодной, обращенной в камень тени. Высоко вскинув его, Сзасс Тэм произнес первые слова длинного заклинания. Его подчиненные контрапунктом к нему присоединились. Пролилась первая кровь.

Рабы завопили громче. Сзасс Тэм повысил голос, чтобы тот не затерялся в шуме. Его последователи должны были читать заклинания в унисон с ним. Если они собьются, ритуал может выйти из–под контроля с самыми фатальными последствиями.

Но, по правде говоря, это все равно могло произойти. Его сила уменьшилась, а на ставшую нестабильной магию уже нельзя было положиться. Сейчас же он намеревался сделать то, что никогда не делал раньше.

Если даже зулкир испытывал опасения, можно было только догадываться, насколько нервничают его подчиненные. Учитывая, что ритуал этот не имел никакого отношения к некромантии, им, должно быть, казалось, что они ступают на опасную и неизведанную территорию. И все же по их манере держаться этого нельзя было понять, и лич почувствовал прилив гордости за их самообладание.

Постепенно в воздухе начали возникать струящиеся тени и заплясало болезненное зеленоватое мерцание. Послышались чьи–то шепотки и хихиканье, и Сзасс Тэм почувствовал во рту мерзкий металлический привкус. Понемногу, подобно стене, возводимой из камней без использования известкового раствора, начала выстраиваться магическая структура. Её нельзя было увидеть, но те, кто владел тайными знаниями, могли её почувствовать. Лич понимал — стоит допустить хотя бы малейшую ошибку, и она рухнет. Но этого не произошло — все элементы находились в идеальном равновесии.

Почувствовав то же, что и он, его помощники улыбнулись. Но вот наконец рабы испустили последний вздох, а их убийцы закончили декламировать последние строки. Тем не менее, ничего не произошло, и триумф остальных некромантов превратился в недоумение. Сила, которую они пробудили, походила на натянутый лук с лежащей на тетиве стрелой.

— Не беспокойтесь, — произнес Сзасс Тэм.