Шарль зажег лампу и предложил ей сесть на край койки, но она предпочла стул. Шарль добродушно пожал плечами, уселся напротив и положил на стол сверток.

— Прежде всего, — начал он, — позволь мне сказать вот что. Я знаю, прошедшие годы были… трудными для тебя.

Симона молчала. Трудными?

Он откашлялся.

— Возможно, я не поддержал тебя так, как следовало, когда ты… когда ты доверилась мне, рассказала о… — Ему явно не давался разговор на столь щекотливую тему.

Симона холодно приподняла бровь:

— О чем, Шарль? О Дидье? О призраке моего брата?

Даже в слабом свете масляной лампы было видно, как побледнел Шарль.

— Э-э-э… Да. Но ведь теперь он ушел? Правда?

— К несчастью, да. — Один вид перепуганного Шарля вызывал у нее тошноту. Трус.

— Ты уверена? — настаивал Шарль.

Она не стала отвечать, а просто смотрела на него, пока Шарль не залился краской. Еще раз откашлявшись, он сказал:

— Ну хорошо, — и подтолкнул сверток к Симоне. — Возможно, это утешит тебя в твоей… потере.

Симоне не хотелось развязывать шнурок, не хотелось разворачивать подарок, не хотелось смотреть, что там внутри. Почему-то ей стало вдруг жутко, но она все же пододвинула сверток поближе и потянула за веревочку.

— Надеюсь, тебе понравится, — с нетерпением произнес Шарль. — Должен признаться, я сам собой горжусь.

«А когда ты не гордишься», — с усмешкой подумала Симона.

Развернув наконец упаковку, Симона заглянула внутрь, ахнула и зажала ладонью рот.

Перед ней лежал маленький деревянный меч, такой же маленький кожаный щит и кожаный шлем с подшлемником — рыцарская экипировка для маленького мальчика. Сверху лежало маленькое белое перышко. У Симоны остановилось сердце.

Шарль нахмурился, взял перо и растер его между пальцами, словно какое-то неприятное насекомое.

— Как оно сюда попало? — пробормотал он и отшвырнул перышко.

— Шарль, это… — Она взяла предложенный им платок и вытерла слезы. — Это чудо! — И подумала, что раз Шарль Бовиль оказался способен купить ей такой подарок, жизнь с ним может оказаться не такой невыносимой, как ей казалось. Конечно, он не Николас, но кто может сравниться с Ником?

— Значит, тебе понравилось? — с довольной улыбкой спросил Шарль.

Симона провела пальцами по гладкому дереву меча.

— Да, очень.

— Я рад. — Он помолчал, потом добавил: — Может быть, наступит день, когда с этим будет играть наш сын.

— Возможно, — рассеянно отозвалась Симона и взяла со стола маленький шлем. Оттуда посыпался целый ворох перьев. Симона улыбнулась, а Шарль проворчал что-то насчет растяпы-торговца.

Симона рассмотрела шлем, но вдруг отложила его и нахмурилась:

— Как ты сумел придумать такой подарок? Как догадался, что он будет мне дорог?

— Симона, я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. — Он лукаво подмигнул ей. — Я решил купить такой набор еще до того, как мы отправились в путь. Он недешево мне обошелся, но когда я увидел, как сильно ты горюешь о брате, я захотел подарить тебе что-то напоминающее о нем. — И Шарль взял Симону за руку. — Игрушки Дидье сгорели в пожаре. Я решил, что тебе понравится.

— И мне понравилось, — заверила его Симона, улыбнулась Шарлю, но вдруг улыбка сползла с ее лица и кровь застыла в жилах.