— Тебе нравится барон? — Шепот Дидье вторгся в ее воспоминания о синих глазах и мягких, но решительных губах.

— Что? — Симона нахмурилась. — Конечно, нет. Почему ты спрашиваешь?

— Я раньше не видел, чтобы так целовались. — Дидье приподнял личико и ухмыльнулся. — Только девка из таверны у нас дома.

— Дидье! Та женщина была проституткой!

Брат захихикал:

— Я знаю.

— Значит, ты сравниваешь свою сестру с простой уличной девкой?

— Тогда объясни, почему ты пошла с ним? — требовательно спросил Дидье. — Зачем из-за человека, до которого тебе нет никакого дела, ставить под удар папины планы?

Симона не знала, что сказать. Дидье сочувственно улыбнулся:

— Сестрица, у тебя течка?

Симона вскрикнула, вскочила с кресла, с горящими щеками бросилась на постель и зарылась в перину.

— Ну, так как? — Дидье уже сидел на кровати. — У собак и лошадей тоже…

— Я не лошадь и не собака. Ясно? — выкрикнула она. — Течка! Ну и слово!

— Хорошо-хорошо. Успокойся, сестрица. Я просто спросил.

— Я бы треснула тебя хорошенько, если бы могла.

Дидье фыркнул и вытянулся рядом с Симоной.

— Объясни только, почему именно лорд Николас?

Симона долго молчала, разглядывая балдахин кровати.

Как объяснить свой отчаянный порыв восьмилетнему мальчику, который, если уж говорить откровенно, вовсе не мальчик, а привидение? Она и сама не понимала, почему пустилась в такую бездумную авантюру накануне, возможно, самого важного дня в своей жизни. И не только в своей.

После смерти матери и Дидье люди стали болтать о том, что Симона сошла с ума. Порция дю Рош весьма свободно обходилась с деньгами рода дю Лак. Позже выяснилось, что средств не осталось, их не хватало на поддержание самого скромного образа жизни. Спасти семью мог только удачный брак Симоны в Англии. Удачный и скорый. Иначе и она, и отец были обречены на нищету в чужой стране.

Сейчас на Симону камнем давила мысль, что она поставила под угрозу планы отца, прельстившись несколькими мгновениями блаженства в объятиях известного соблазнителя.

«Барон Крейн не стоит и пылинки на моих туфельках, — думала Симона. — Почему же тогда? Почему?»

— Дидье, я не знаю, — наконец вздохнула она. Такой ответ явно не удовлетворил брата, и Симона попыталась найти хоть какое-нибудь объяснение: — Может быть, потому что он такой красивый, а мне на празднике было так плохо. А может, мне хотя бы раз захотелось поступить так, как хочется.

— Ты выбрала для этого неудачное время.

Симона грустно улыбнулась, Дидье ответил ей задумчивым взглядом.

— Ты бы снова так сделала, если бы выпал шанс?

— Да. — Ответ слетел у нее с губ раньше, чем она успела подумать. Симона сама удивилась правде, которая в нем прозвучала. — Да, я сделала бы то же самое. Я не могу тебе этого объяснить, да и себе тоже.

Воспоминания о поцелуях барона так ее взволновали, что Симона, чувствуя на себе настойчивый взгляд Дидье, приподнялась на коленях и, чтобы отвлечься, стала развязывать ленты на пологе.

— Наверное, тебе нужно было, чтобы он к тебе прикоснулся, — неуверенно произнес брат.

— Что ты имеешь в виду? — Симона выпустила из рук занавеску и на коленях поползла к следующему столбику.