Слова Мари смутили Габби, и девушка, наверно, это почувствовала, потому что быстро переменила тему разговора.

– Не обращайте внимания, мадам Сент-Сир, вам нужно отдохнуть и поправиться. Мы поговорим позднее.

– Пожалуйста, называйте меня Габби, – сказала она.

– Хорошо, пусть будет Габби.

– А сколько времени я здесь провела, Мари? – спросила Габби, пока женщина устраивала ее поудобнее.

– Неделю.

– Неделю! – воскликнула Габби, потрясенная.

– Да, и мы вообще не знали, придете ли вы в себя. Но вы очнулись, и теперь самое главное – восстановить силы. Я пойду и прослежу, чтобы вам что-нибудь приготовили. А вы пока постарайтесь отдохнуть.

Оставшись одна, Габби не могла не думать о Филиппе. Глаза ее затуманились, когда она пыталась угадать, жив ли он и опечален ли ее мнимой смертью. Скорее всего нет, подумала Габби, вряд ли ее кончина сильно огорчила мужа. И если ей удастся, она сделает так, чтобы он вообще не узнал о том, что она жива. Позднее надо будет поехать в Новый Орлеан и разыскать сестру Марселя. А тем временем она поживет на Баратарии у Жана и Мари, пока не убедится, что Филип отправился на Мартинику.

Прошло почти две недели, прежде чем Габби набралась сил, чтобы выходить из дома. Большую часть этого времени она с удовольствием провела в обществе Мари. Жан Лафит навещал ее так часто, как позволяли дела, и всегда был очень заботлив и внимателен. Никто больше не произносил ни слова о том, чтобы известить ее мужа, хотя люди Жана выяснили, что «Стремительный» стоит в порту Нового Орлеана.

В один прекрасный день Мари появилась в комнате Габби с ворохом нарядных платьев и белья. Тут были шелка, атлас, батист и парча всех цветов радуги.

– Это тебе, – заявила она, улыбаясь растерянной Габби.

– Все мне? – охнула Габби. Она никогда не видела таких прелестных платьев, как те, что лежали на кровати. Уж, конечно, в сундуке с одеждой, которую она везла из Франции, не было ничего подобного.

– Это подарок тебе от Жана. Он хочет, чтобы ты присоединилась к нам за ужином. Сегодня приедут гости, и мы с тобой будем хозяйками. Если, конечно, ты себя достаточно хорошо чувствуешь.

– Ну конечно, достаточно хорошо. Вы с капитаном Лафитом так добры ко мне, что я буду рада хоть в чем-то помочь вам.

– Прекрасно, – сказала Мари. – Давай теперь хорошенько подумаем, какие платья нам вы брать. Ты же понимаешь, что любовница капитана Лафита и его гостья должны выглядеть ослепительно.

Недоумение Габби было столь велико, что Мари не могла не заметить этого и поспешно спросила:

– Тебя смущает, что я любовница Жана? Габби постаралась скрыть свое огорчение.

– Да нет, что ты, – заверила она Мари. – Но вы с Жаном так любите друг друга, что трудно понять, почему он не женится на тебе. Вряд ли ты согласна навсегда остаться его любовницей?

– Габби, разве ты не знаешь? – удивилась Мари.

– Чего не знаю?

– Того, что Жан не может на мне жениться, как бы он ни хотел!

– Но почему? Я не понимаю!

– Да во мне же одна восьмая негритянской крови. Я же цветная. Жан не может на мне жениться.

Габби потрясение смотрела на Мари. Кожа девушки была почти такой же белой, как у Габби. Как может кто-то называть Мари цветной?

– Ты что, теперь будешь настроена против меня? – робко спросила Мари, не в силах больше вы держать молчания.