С приближением дня свадьбы жизнь становилась все более суматошной. Время проходило в званых вечерах, приемах, обедах. От Риордана ежедневно поступали корзины с цветами, не считая свадебных подарков: фарфор, серебряные чайные сервизы, украшения, мебель. Днем Элиза жила полноценной радостной жизнью готовящейся вступить в брак женщины.

А ночами… Элиза не могла избавиться от бессонницы. Почти каждый рассвет она встречала, обуреваемая тревожными мыслями и кошмарами.

В последние дни с Риорданом творилось что-то неладное. Он худел на глазах, его лицо становилось все более изможденным; он стал не в меру рассеянным и раздражительным.

– Что с тобой? – набравшись однажды смелости, спросила Элиза.

– Ничего, – резко ответил Риордан. – А что ты вдруг так разволновалась?

Элиза пожала плечами:

– Ты все время какой-то раздраженный, злой. Похоже, у тебя неприятности, о которых ты не считаешь нужным мне рассказать.

– Вздор!

– Тогда в чем же дело?

– Ни в чем. – Риордан явно не желал продолжать разговор. – Все в порядке.

– И все-таки ты чем-то встревожен. Я волнуюсь за тебя.

– Вот и зря. – Риордан неопределенно пожал плечами и вышел из комнаты.

* * *

«Что ж все-таки происходит? – недоумевала Элиза. – Быть может, это как-то связано с Тессой?..»

– Мисс Эмсел, к вам посетительница, – раздался из-за двери вкрадчивый голос Неллы. – Я постаралась объяснить ей, что вы не принимаете, но она ничего не желает слушать.

– А кто эта женщина?

– Она отказалась представиться. – Рассерженная неожиданным вторжением, Элиза принялась быстро переодеваться. По установленной в высшем обществе традиции, у каждой светской дамы были строго отведенные часы и дни приема гостей. В этот день Элиза не принимала. Наверное, к ней заглянула очередная настырная сотрудница «Трибюн» – предстоящее бракосочетание обещало наделать много шума.

– Бог мой, неужели мне посчастливилось лицезреть прекрасную юную невесту, о свадьбе которой говорит весь Чикаго? – Линетт Маркис приветствовала Элизу недоброй улыбкой и даже не поднялась, когда та вошла в гостиную. Смешанный аромат духов и бренди витал вокруг актрисы как туманная предрассветная дымка, а холодный взгляд кошачьих глаз был полон решимости.

– Добрый день, мисс Маркис. Я так понимаю, у вас сегодня нет дневного спектакля?

– Вы правы, – ответила Линетт. Из соседней комнаты послышалось детское лопотание. – Я слышала, что вы собираетесь взять на воспитание и даже удочерить маленькую девочку. Об этом говорили в салоне у Фифины. Я теперь покупаю шляпки только у нее. Мне нравится ее стиль и умение подчеркнуть мою миловидность.

– Вот как? – Элиза не понимала, зачем пришла Линетт, но знала наверняка – не затем, чтобы поговорить о своей модистке.

– Малышка очень хорошенькая, не правда ли? Я любовалась ею, пока ждала вас. Я и раньше ее видела, когда вы вместе с Риорданом выносили ее из экипажа. Этакая копна темных кудряшек…

– Зачем вы пришли сюда? – тревожно спросила Элиза. Ее внезапно пронзила ужасная догадка.

– А как вы сами думаете?

Элизе вдруг стало ясно: она всегда ждала этого визита, несмотря на все уверения администратора театра и Марии Капециано. Пожалуй, только благодаря этому Элизе удавалось держать себя с холодным достоинством и говорить спокойно.

– Вы ведь мать Тессы, не так ли?

– Да.